Читать книгу - "Сердце хищника - Наталья Евгеньевна Шагаева"

– Если Бог есть, то у него отвратительное чувство справедливости, – хрипло усмехается Давид. – Такая тварь, как я, должна была давно сдохнуть. Но он послал мне ангела-хранителя.

– Не говори так! Никто не заслуживает смерти, особенно в Эдеме! – слишком эмоционально вырывается у меня, голос срывается.

– Тихо, – сипит он. – Сядь ко мне ближе, Ангелина. – И он тоже называет меня чужим именем.

– Я не… – начинаю, но тут же замолкаю. Выполняю просьбу Давида, стараясь быть осторожной.

– Еще ближе, – приказывает он.

– Ты после операции, я не хочу тебе навредить.

– Хуже уже не будет. – Он сам берет мою руку и тянет к себе, заставив опустить голову ему на плечо.

Рассматриваю заклеенную пластырем рану на его скуле и почти физически чувствую его боль.

– Ты теперь Ангелина Сергеевна Орлова, – шепчет он, поглаживая мои волосы. – А я Денис Орлов. Твой супруг. Больше нет Алисы и Тени. Тем более Давида, он давно мертв. Я буду звать тебя Ангелиной, и ты должна привыкнуть. Нет, ты должна поверить, что ты Ангелина, а я Денис. Можно Ден – так, кажется, принято? – хрипло усмехается он. – Я попал в аварию на мотоцикле. Ты мчалась ко мне в больницу и тоже попала в ДТП. Мы женаты год. Родственников у нас нет, мы сироты. Познакомились в детдоме. Запомни это как «Отче наш». Это наша легенда, цена нашей свободы. Один промах – и нас не станет по-настоящему. Как только я окрепну и смогу встать, мы уедем на другой край страны, в маленький поселок. Там нас ждет дом.

– Дави… Денис, – шепчу я как можно тише. – А мои родители? Они так и не узнают, что я жива?

– Мы мертвы для всех. Такова цена. Если ты обнаружишь себя, под удар попадут и твои родные. Мы должны обеспечить и их безопасность тоже. Может, когда-нибудь, когда ад рухнет и взрывная волна снесет все его корни, ты сможешь их навестить. Но пока это лишь призрачная надежда. Мне очень жаль, Ангел. Очень жаль. Я сделал все, что мог. Мало просто выбраться из Эдема. У организаторов длинные руки. Прости.

Глаза снова щиплет, слезы наворачиваются, но я зажмуриваюсь, не позволив себе намочить его плечо.

– Ты поняла?

Киваю. Я поняла. Слишком хорошо поняла. И от этого понимания во рту горчит, словно я наелась полыни.

– Сейчас твоя задача – принять новую реальность. Не задавать лишних вопросов персоналу. Ты в стрессе, подавлена, все время проводишь у постели мужа. Все. В тумбочке лежит карта на твое имя и телефон. Пока мы здесь, закажи одежду на первое время. Самую невзрачную: кепки, темные очки. Чтобы, когда мы выйдем, нас никто случайно не узнал.

– Хорошо, – выдыхаю я.

– А что с Майором и Доктором? Они выжили? – почти беззвучно шепчу ему на ухо.

– Они новые победители. Перешли в следующую фазу. Их дальнейшая судьба неизвестна, и не должна нас волновать.

– А Яна? Ты обещал, что я ее увижу.

– Прости, малыш. Я не сдержал слово. Я планировал другой финал, но мы все переиграли. Она жива и невредима, пока интересна Мастеру. Если твоя подруга будет умнее и хитрее, то, возможно, ей удастся продлить свою жизнь.

И тут я все-таки начинаю рыдать, по-настоящему. Это так несправедливо – выбраться самой и оставить подругу там. Ненавижу себя и этот мир за свое бессилие.

Но Давид жив. И я жива. И пока мы дышим, есть надежда.

* * *

Мы провели в больнице около недели. Я почти не выходила из его палаты. Мы общались, но чаще молчали. Врач умилялась, какая я заботливая жена, а мне было просто страшно потерять его из виду. Когда живешь в постоянном страхе утраты, начинаешь действовать на автомате. Ужасная привычка, и, кажется, я никогда от нее не избавлюсь. Из Эдема нельзя выйти без психологических травм. А хуже всего то, что нельзя ни с кем разделить свою боль, нельзя пойти к психиатру. Мы душевные калеки, которые пытаются исцелить друг друга.

Давид встал на ноги через несколько дней и настоял на выписке. Лечащий врач ругалась, советовала остаться, но клиника частная, и насильно держать никого не будут. Нам выдали лекарства, рекомендации и отпустили с миром.

Завтра на рассвете мы покинем клинику, этот город и этот регион. Я не знаю, что ждет впереди. Мне все так же страшно. Пока существует Эдем, опасность никуда не денется.

Ночь, но сна нет. Стою у окна в палате Давида, кутаюсь в кофту и смотрю на дорогу, на огни остановки. Где-то там, в десятке километров, мой родной дом. Там мама, папа и бабушка. Хочется просто заглянуть в окно, просто увидеть их лица и запомнить, ведь мы можем больше никогда не встретиться. У меня даже нет их фотографий. А память несовершенна.

Горько и больно. Одна беззаботная поездка за город обернулась вечной ссылкой.

– Как ты попал в Эдем? – тихо спрашиваю я у Давида.

Он подходит сзади, обнимает меня, прижимается грудью к спине, губы касаются мочки уха. Мне с ним тепло и спокойно, но пустота внутри от этого только растет.

– Тебя тоже обманули? Заманили под видом развлечения? – шепчу я.

– Нет. Я знал, куда иду, – хрипло отвечает он. – Не до конца понимал масштаб, но знал, что спускаюсь в ад. Но я скатился в него еще задолго до Эдема.

Его руки сжимают мою талию. Чувствую, как напрягается его тело, слышу судорожный вздох у самого уха.

– У меня была сестренка Алечка. – Его голос низкий, ровный, бесстрастный, будто он говорит не о себе. – Ей было всего девятнадцать. – Он сглатывает. – Светлые волосы, ясные, невинные глаза. Она доверяла миру, не зная, сколько в нем грязи.

Он делает паузу, его дыхание обжигает шею.

– Двое ублюдков, сыновья местного олигарха, учились с ней в одном колледже. Они увезли ее за город, изнасиловали и утопили в пруду, чтобы скрыть следы.

По моей коже пробегает ледяной ужас. Я замираю, боясь шелохнуться, боясь разрушить хрупкое равновесие, за которое он держится.

– Моему отцу всегда было плевать на нас. А мать не пережила потери и слегла. Отец этих тварей, такая же мразь, все спустил на тормозах. Замазал преступление своих щенков деньгами и связями. Следствие признало смерть моей сестры самоубийством. Дело закрыли.

Его пальцы почти до боли впиваются мне в бока, но я терплю.

– Эти твари продолжали жить, как ни в чем не бывало. Ели, пили, веселились.

Я догадывалась, что в Тени живет боль, но не представляла ее масштабов. Мне хочется