Читать книгу - "Хозяйка каланчи. Княжна Пожарская - Адель Хайд"

сказал Сергей. — Она сама попросила её вывести. Шла за мной. А потом… потерялась.

С помощью Алексея саркофаг вынесли наружу, чтобы лекари проверили, войти в Каланчу могли не все. Лекари сразу склонились над Дашей. И когда Михаил Степанович повернулся к императору, то всем стало ясно, что ничего хорошего он не скажет.

— Ваше Императорское Величество, простите за дурную весть. Но теперь я могу сказать определённо, что тело угасает.

Он замолчал, как будто бы подбирая слова:

— Остались считаные часы. У вас будет возможность проститься. Мы пытались её удержать, но, боюсь, нашего воздействия хватит ненадолго. Стоит открыть саркофаг, и она умрёт.

— А если не открывать? Сколько это может длиться?

— Три дня. Может, пять. В любом случае процесс не остановить.

— Значит, оставляем закрытым.

И император остался ночевать в каланче.

Первые часы император ощущал себя некомфортно, хотя магия земли и была родственной огню, но всё же Александр принадлежал совсем к другому роду.

В конце концов ощущение дискомфорта стало невыносимым, и император понял, что его проверяют. Он встал и пошёл прямо в сердце источника. Последний шаг он сделать не смог. Стоял и смотрел на пожарную каску. Он понял, что никогда не спрашивал у Даши как выглядит сердце источника огнедержцев и вот теперь, глядя на каску, Александр оценил иронию духа рода.

— Я буду с ней до конца! Ты слышишь? — крикнул он. — Я люблю её, и если ты можешь мне помочь, скажи, что надо сделать, чтобы вытащить её.

Под ногами у императора загорелась огненная дорожка, даже не дорожка, а тропинка. И, не отдавая себе отчёта, что он делает и зачем, император пошёл по ней.

Он шёл, а она не заканчивалась.

Теперь он не просто видел происходящее. Он вспоминал.

Графиня Разумовская, которую муж проиграл в карты. Но общество отвернулось не от него, а от неё. И тогда Александр пригласил её на танец. Она сама предложила стать фавориткой. Между ними ничего не было, только официальный статус его фаворитки.

Он помнил руку Марии Григорьевны на своём плече. Запах её духов. И собственное раздражение на перешёптывания за спиной.

Этого с ним никогда не происходило. И всё-таки теперь он это помнил.

А потом появился граф Калиостро. Александр запретил приглашать его во дворец, ему сразу не понравился ни граф с сомнительной репутацией, ни его сестра, больше похожая на танцовщицу из Сарагосы. Слишком смуглая, слишком вертлявая, бросающая на всех слишком горячие взгляды.

Но Мария Григорьевна, увлекшись модным гаданием, познакомила Александра с Калиостро, и император сам не понял, как в один прекрасный день с него сняли очки. Дальше был только туман. Как будто, когда Калиостро снял с него очки, тогда он перестал видеть.

Зрение вернулось на странном балу, лицо его было мокрое, напротив него стояла Даша, а в руках у неё был бокал. Она улыбалась.

Огонь дрогнул, и Александр увидел собственный кабинет.

Рядом с ним находилась графиня Разумовская, она часто просто тихо сидела в его кабинете, наблюдая за тем, как он работал.

Но сейчас там была и Даша.

Она стояла перед ними бледная, почти прозрачная и совершенно невозможная. Та самая девочка, которая в это время должна была находиться в пансионе.

— Не соглашайся, Александр! Не соглашайся, что бы они тебе ни посулили.

Александр остановился.

Он вспомнил.

Именно поэтому Калиостро не переступил порога дворца. Именно поэтому Александр отказался от предложения вернуть ему зрение.

Тогда он не понял, о чём она говорила, и откуда она вдруг появилась в его кабинете.

Теперь многое стало прозрачным. Она пришла из реальности, в которой он умер.

Следующая картина ударила сильнее остальных.

Даша смеялась, а ещё он слышал детский смех.

Сердце на мгновение остановилось. Александр даже не сразу понял, где они находятся.

Кажется, они сидели на пледе на берегу пруда. Но важнее было другое, он теперь знал, что так она смеётся, когда играет с их детьми, он знал, как она морщит нос, когда сердится. Какими холодными становятся её глаза, перед тем как она собирается спорить. Он знал, как она шепчет его имя, когда они вдвоём.

Он знал всё это. Но точно понимал, что этого ещё не было, а вот будет ли зависит от того, как он пройдёт до конца.

Он сжал зубы так, что стало трудно дышать, настолько он хотел, чтобы так было.

Александр осознал себя в храме, перед ним был священник с ликом святого, нарисованного углём на белой стене.

— Благослови, отче, — прошептал император, склоняя голову. И пришёл в себя, глядя на маленькую иконку в руках. Князь Владимир. Солнце, сила и любовь.

— Верую, — выдохнул Александр.

И память вернулась.

Он стоял на краю пропасти. Над ним ярко светило солнце, пахло сиренью и землёй, внизу клубился туман.

Теперь он знал, что делать.

Когда за окнами забрезжил серый рассвет, император задремал. Он не видел, как вокруг него один за другим вспыхнули языки пламени. Они кружили вокруг него странным хороводом, постепенно смыкаясь всё теснее.

Но Александр так и не проснулся.

Глава 53

Даша

Я вынырнула.

Не проснулась, а именно вынырнула, как из-под воды, из той чёрной пропасти, в которую рухнула. Вдох дался с болью, будто лёгкие вспомнили, что умеют дышать, только в последний миг.

Меня рвануло вверх так сильно, что заболело плечо.

Кто-то держал меня за запястье.

— Попалась, — сказал знакомый голос.

Над краем пропасти лежал Александр и крепко держал меня за руку.

— Держись.

— Ты же умер.

— Уже нет, — и улыбнулся так, что у меня защемило где-то глубоко внутри.

Я открыла глаза. Надо мной было стекло, я легонько коснулась его рукой, и крышка распахнулась. Меня что? Похоронили?!

Я присела, осознав, что и впрямь нахожусь внутри странного ящика, действительно похожего на гроб — хрустальный. Усмехнулась… И увидела его.

Он сидел, привалившись к стене, и спал, устало и неловко свесив голову. Осунувшийся, заросший щетиной, с тёмными кругами под глазами. Сколько же он тут просидел?

Я смотрела на него и боялась пошевелиться. Боялась, что стоит моргнуть, и он растает, окажется очередным мороком, как тот старец, что обернулся Александром, как та свадьба, которой не было. Я так устала от подделок, что теперь не доверяла даже собственным глазам.

Осмотревшись, я поняла, что нахожусь в Каланче и на сей раз Каланча вокруг была тёплой. Родной. И вот этому