Читать книгу - "Изгнанная драконом. Лавка для его потерянного сына - Юлий Люцифер"

бы это через год. Союзные дома — через месяц. Совет — уже знал. Если бы правда вышла наружу, Драугары потеряли бы часть вассалов, право на северные заставы, договор с Кресс, уважение младших линий. Тивен стал бы не наследником, а уязвимостью.

— Он был ребенком, — сказал Эррен.

— Он был наследником.

— Сначала ребенком.

Харвик посмотрел на него с холодным сожалением.

— Вот поэтому ты и не годился тогда для решения. Ты любил его. А род нельзя держать любовью.

Я почувствовала, как внутри поднимается злость.

Не вспышкой.

Ровной горячей линией.

— Поэтому вы положили его на белый камень.

Харвик перевел взгляд на меня.

— Поэтому мы отделили часть огня, который его убивал.

— Серым железом? Через ошейник? В приюте, где детей называли номерами?

— Приют существовал задолго до Тивена. Там хранили тех, кого семьи не могли защитить или признать. Слабые линии, поврежденный огонь, дети без контроля. Мы брали то, что иначе пропало бы.

Арса Денрит прошептала:

— Слабые греют сильных.

Харвик кивнул.

— Жестоко звучит. Зато роды выживают.

Эррен смотрел на него так, будто каждая секунда разговора стоила ему крови.

— Где остальные дети?

— Те, кто выжил, переведены.

— Куда?

— В места, которые ты не найдешь без меня.

Остан был прав.

Харвик не защищался.

Он торговался.

— И что ты хочешь? — спросил Эррен.

— Оставить огонь в ячейке до полного ритуала возвращения. Под моим контролем. Мальчика привезти в Черный Кряж. Найру Тарн задержать до завершения проверки. Иначе при попытке забрать огонь отсюда ты убьешь сына быстрее, чем я когда-либо мог.

Я шагнула к ячейке.

Мейра положила руку на мой рукав.

— Не ближе. Он связан с чашей.

— Чем?

— Старой клятвой хранения. Если оборвать без ключа и крови, огонь распадется.

— Чьей крови?

Мейра посмотрела на Эррена.

— Главы рода.

Харвик сказал:

— И хранителя.

Эррен повернулся к нему.

— Твоей.

— Да.

Все стало ясно.

Харвик держал не только тайну. Он держал механизм возвращения. Без него попытка забрать огонь могла убить Тивена. С ним — он снова получал власть над ребенком, надо мной, Эрреном, хранилищем, советом.

Логично.

Отвратительно.

Но логично.

Я смотрела на чашу.

Сгусток янтаря внутри дрожал едва заметно. Не от слов. От близости крови Эррена. От открытой ячейки. От того, что впервые за пять лет его не прятали за железом и подписями.

— Есть другой способ, — сказала я.

Мейра повернулась ко мне.

— Какой?

— Пока не знаю.

Харвик усмехнулся.

— Очень профессионально.

— Зато честно.

Эррен смотрел на огонь сына.

— Сколько времени?

Мейра ответила:

— Если ячейку закрыть обратно — сутки, может двое. Если держать открытой — меньше.

— Закрывай, — сказал Эррен.

Харвик нахмурился.

— Ты не заберешь огонь?

— Не ценой его жизни.

— Мудро.

— Не тебе решать, что мудро.

Мейра закрыла ячейку.

Печать легла на место. Свет внутри исчез, но запах янтаря остался в воздухе.

Рувик закончил запись.

Арса Денрит стояла белая, но не отвернулась.

Харвик расправил рукава.

— Теперь вы все видели. Огонь есть. Он сохранен. Без меня вернуть его невозможно. Поэтому предлагаю вернуться в зал и прекратить представление.

Эррен подошел к нему.

Не вплотную.

Достаточно близко, чтобы Харвик поднял голову.

— Нет. Теперь начнется суд.

Харвик посмотрел на него почти с жалостью.

— Ты не можешь судить меня, пока жизнь твоего сына зависит от моей руки.

— Могу, — сказал Эррен. — Просто казнить пока не буду.

Я стояла у закрытой ячейки семь и понимала: мы нашли то, за чем пришли.

И проиграли больше, чем думали.

Потому что украденный огонь Тивена был жив.

Но держал его человек, который пять лет называл преступление спасением.

Глава 17. Кровь наследника

Глава 17. Кровь наследника

Харвик сказал это спокойно.

Так, будто речь шла не о ребенке, чей огонь лежал в каменной чаше под номером семь, а о неправильно оформленной записи в архиве.

— Я сохранил его.

Эррен стоял напротив старшего хранителя, и если бы в хранилище не было открытых ячеек, старых клятв, свидетелей и живого остатка огня Тивена за закрытой дверцей, он, возможно, ударил бы.

Я видела это по его рукам.

Не по лицу. Лицо он удерживал. А руки — не до конца. Пальцы то сжимались, то раскрывались, будто он заново учился не хватать мир за горло, когда тот дает боль.

Я положила ладонь ему на рукав.

Не чтобы удержать силой. Силой я бы не удержала дракона. Просто напомнить: сейчас важнее не Харвик. Сейчас важнее ячейка семь.

Эррен не посмотрел на меня, но остановился.

Харвик заметил.

— Вот видишь, — сказал он. — Даже сейчас тебя держит не закон, а женщина, которую ты привел в родовое хранилище.

— Закон, — ответил Эррен, — ты пять лет использовал как ширму.

— Я использовал его как опору для рода.

— Для какого рода? — спросила Арса Денрит.

Седая советница стояла у стены ячеек, лицо у нее было серым от увиденного. В большом зале она говорила жестко и сухо, но здесь, внизу, рядом с закрытой ячейкой Тивена, ее голос стал тише. Не слабее. Просто в нем исчезла привычная заловая броня.

— Для рода, который держится на детских ошейниках?

Харвик повернулся к ней.

— Не притворяйтесь, советница. Вы знаете историю сильных домов не хуже меня. Каждый род скрывал слабых наследников. Каждый род принимал решения, о которых не пишут в песнях. Разница лишь в том, что я сделал систему там, где другие действовали грязно и случайно.

Мейра Клот, ключница, стояла у двери хранилища с ключами в руке. После открытия ячейки семь она побледнела еще сильнее, но держалась прямо.

— Система, — сказала она, — это когда в реестре указано, что хранится и по чьему приказу. Ячейка семь не внесена в открытый список.

— Потому что открытый список читают люди, не готовые к тяжелым решениям.

— Или люди, которые еще помнят разницу между хранением клятвы и хранением части живого ребенка, — сказала я.

Харвик посмотрел на меня.

Его взгляд был холодным, но уже не спокойным. До этого момента он держался как человек, который уверен: все вокруг слишком эмоциональны, а он один видит устройство мира. Теперь уверенность осталась, но в ней появилась трещина. Не от страха. От раздражения, что