Читать книгу - "Gold Dust Woman - Мэнди Бэкс"

как вообще работает одежда для призраков, но почти уверена, что особого гардероба у него нет, а раз теперь он настоящий живой человек, решила помочь ему. Я взяла несколько рубашек на пуговицах, джинсы, майки и несколько черных боксеров.

Он встает, натягивает одни из последних и, устроившись в них, говорит:

— О, вот эти хорошие.

Я улыбаюсь.

Он… Господи, до чего же он красив. Не думаю, что когда-либо видела вживую настолько красивого мужчину. Мокрые волосы он собрал в пучок на затылке, и впервые я могу как следует рассмотреть изящные линии лица, не скрытые волосами. Его челюстью можно стекло резать. Серые глаза сияют, словно серебро. А тело — лишенное одежды — невероятно высокое и широкое. Мускулистое, но без показной перекаченности. Особенно меня притягивают предплечья: сухожилия рельефно проступают, вены вздуваются, даже когда он их не напрягает. И большие ладони с длинными пальцами…

— Тебе нужно перестать так на меня смотреть, — говорит он.

Я возвращаю внимание к его лицу. Взгляд становится чуть темнее, веки слегка опускаются, и мне нравится, каким опасным он выглядит с таким выражением. Сдерживая улыбку, я прикусываю губу.

— Как?

Тристан снова забирается на кровать и нависает надо мной, упираясь кулаками в матрас по обе стороны от моих бедер и заключая меня в клетку из собственного тела. Он ухмыляется.

— Как хищник, который кружит вокруг добычи.

Его взгляд задерживается на моих губах, а потом скользит ниже, изучая полоску кожи между грудями, оставшуюся открытой из-за небрежно запахнутого халата.

Забавно, что он так говорит, потому что сейчас сам смотрит на меня с откровенно звериным намерением. Если здесь и есть хищник, то определенно он. Я поражаюсь тому, как последние двадцать четыре часа пробудили первобытную сторону мужчины, который до сих пор был не кем иным, как стойким джентльменом. В этом противоречии есть что-то такое, от чего я невольно сильнее сжимаю бедра. Застенчивый, наблюдательный мужчина, который становится совершенно диким только для меня, и в этом есть своя сила.

Пока я размышляю об этом, он наклоняется и целует меня. Сначала поцелуй игривый и немного грубый: зубы тянут мою губу в его рот. Потом он замедляется. Долго и медленно вдыхает через нос и выдыхает прямо в мои губы. Поцелуй меняется, и… о боже… теперь он ощущается совсем иначе. Как ответ на вопрос, который я даже не знала, что хочу задать. Как две детали пазла, наконец вставшие на свои места после нескольких часов попыток понять, где же они должны быть.

Наши губы размыкаются, и мы словно зависаем в пространстве, глядя друг на друга. По выражению его лица, по складке между бровей я понимаю: что бы я сейчас ни почувствовала, он чувствует то же самое. Возможно, даже сильнее, потому что его грудь вздымается и опускается заметно чаще, чем должна.

Звонит мой телефон.

Момент рушится, и Тристан прочищает горло, усаживаясь рядом вместо того, чтобы продолжать нависать надо мной.

Я достаю телефон, наполовину спрятанный под одной из новых рубашек Тристана, и смотрю на экран. Это Блу, и впервые с тех времен, когда мы были подростками и я однажды не пришла домой ночевать, не предупредив ее, при мысли о разговоре с сестрой я чувствую, как внутри разверзается пропасть тревоги.

Блу — единственный человек, с которым мне хотелось бы поговорить о Тристане. Хочу сидеть на диване в ее домике у маяка, с целой горой снеков на коленях, и рассказывать, как он касается меня именно так, как мне всегда хотелось, чтобы меня касались; как смотрит на меня, будто я первый в его жизни рассвет. Хочу рассказать, какой сильной я ощущала себя, когда произносила заклинание, возвращающее его к жизни, и как горжусь собой за то, что у меня получилось.

Все-таки вернуть человека с того света — это вам не шутки.

Тристан здесь, он жив, и это произошло благодаря мне. Если бы мне сто раз дали выбор снова провести этот ритуал, чтобы вернуть его, я бы каждый раз, несмотря на последствия, вернула его к жизни. Тут даже вопроса нет. Как бы там ни было, столкнуться с последствиями будет непросто.

Я достаточно хорошо знаю тетушек, чтобы понимать, насколько сильно они во мне разочаруются. Возможно, будут гордиться тем, что я решила попробовать заняться магией, но черная магия и некромантия — это две вещи, к которым категорически нельзя прикасаться. А я не просто прикоснулась — я нырнула с головой и искупалась там. Знаю, тети постараются выразить свое разочарование настолько мягко, насколько смогут, но мне все равно будет больно до слез.

А сестра, напротив, пощады не проявит.

— Почему он до сих пор тебе звонит? — спрашивает Тристан осторожно и тихо, словно пытается говорить непринужденно, несмотря на явно скрывающийся под словами совсем не непринужденный подтекст.

Вопрос возвращает меня в реальность, и я не сразу понимаю, о чем он.

— Он? Кто?

Тристан кивает на телефон.

— Полагаю, Оуэн.

— Это Блу, — говорю я, качая головой.

— А.

— Почему ты решил, что звонит Оуэн?

— По твоему лицу.

— Настолько все плохо? — спрашиваю я, слегка морщась.

— Радостным твое лицо точно не назовешь. Все в порядке?

На душе тяжело, когда я отправляю Блу на голосовую почту и вздыхаю.

Тристан берет меня за руку. Так буднично. Словно мы держались за руки годами. Но мягкая улыбка в уголке его губ, когда он смотрит на наши переплетенные пальцы, напоминает: это совсем не будничная вещь.

— Она взбесится, когда узнает, что я сделала. Тети тоже будут злиться, но Блу будет просто в ярости.

— Что ты сделала?

Я какое-то мгновение смотрю на Тристана, потом жестом указываю на него.

— Провела ритуал некромантии без присмотра, хотя обещала не злоупотреблять книгой, которую мне дали. Вернула призрака с того света, что, согласно всем канонам, идет против законов природы. И все это от них скрыла.

— А, — говорит он.

Понимание разглаживает напряжение на его лице, и он медленно кивает.

— Я по уши в дерьме, Тристан.