Читать книгу - "Ненужная жена ледяного дракона - Виолетта Вейл"

гаснущую печать.

На людей.

На детей.

На Марту, которая стояла перед ними с ножом и дрожащими руками.

На Лиора, прижавшегося к её ноге.

На дом, который принял её, когда ей некуда было идти.

— Выдержу не одна, — сказала Ветта.

Кайран понял.

Он встал рядом.

Рейнар тоже.

Марта шагнула ближе.

— Я не маг.

— Ты моя сила, — сказала Ветта.

Марта заплакала, но не отошла.

Дарен ворвался в зал, обожжённый, злой, с пылающим мечом.

— Что я пропустил?

— Почти конец, — сказал Рейнар.

— Ненавижу опаздывать.

Варгас опустил белую голову к разбитому окну. Его драконья сила влилась в зал холодным чистым светом.

Ветта положила ладонь на повреждённую печать.

Пустой лёд ударил в неё.

Но теперь рядом были все.

Кайран — серебряным льдом.

Дарен — огнём.

Варгас — древней драконьей памятью.

Рейнар — точной лекарской магией.

Марта — тёплой человеческой верностью.

Люди — страхом, надеждой, молитвой.

Лечебница — своим раненым сердцем.

Ветта не стала сосудом.

Она стала центром круга.

— Этот дом принимает боль, — сказала она. — Но не насилие.

Золотой свет вспыхнул.

Осколок кристалла в печати треснул.

Морвейн перестала смеяться.

— Нет…

— Да, — сказал Кайран.

Он положил ладонь поверх руки Ветты.

И вместе они направили силу в сердце лечебницы.

Пустой лёд вырвало из стен. Он закричал множеством голосов — Морвейн, Элианы, мертвецов, старых страхов, чужих приказов. Но золотой свет был сильнее.

Потому что в нём была не власть.

А выбор.

Печать восстановилась.

Лечебница вспыхнула так ярко, что ночь за окнами стала белой.

Люди ордена у ворот закричали и отступили. Дарен вышел во двор и ударил огнём по их кристаллам. Кайран поднял ледяную стену, отрезая путь назад. Варгас рванулся в небо.

Осада переломилась.

Орден бежал.

Когда последний синий свет погас, Ветта всё ещё стояла у печати. Рука Кайрана была поверх её руки. Его плечо касалось её плеча.

Она не отстранилась сразу.

И он не принял это за разрешение на большее.

Просто стоял.

Дышал.

Жил рядом.

Марта подошла первой.

— Все живы?

Рейнар оглядел зал.

— Удивительно, но похоже.

Дарен прислонился к стене.

— Я бы попросил вина, но подозреваю, мне дадут отвар.

— Правильно подозреваете, — сказала Марта.

Элиана сидела на полу у разбитой печати. Лицо её было мокрым от слёз, взгляд пустым.

— Я не хотела умирать ненужной, — прошептала она.

Ветта посмотрела на неё.

Эти слова могли бы вызвать жалость.

Но жалость не отменяла крови на руках.

— Никто не хотел, — сказала Ветта тихо. — Но вы решили сделать ненужными других.

Элиана зарыдала.

Морвейн молчала.

И это было страшнее.

Потому что в её взгляде всё ещё не было поражения.

Только ожидание.

Ветта почувствовала резкую боль.

Сначала решила, что это остаток удара печати.

Потом боль повторилась.

Ниже.

Глубже.

Она замерла.

Кайран сразу повернулся.

— Ветта?

Марта побледнела.

— Миледи?

Боль пришла снова — волной, сильной и пугающе живой.

Ветта схватилась за живот.

Рейнар бросился к ней.

— Нет… только не сейчас.

Кайран подхватил её.

— Что происходит?

Рейнар поднял на него глаза.

В них впервые был настоящий страх.

— Схватки.

Марта закрыла рот рукой.

За окнами, где только что отступил орден, снова поднялся ветер.

А Снежная лечебница, спасённая от пустого льда, вспыхнула мягким золотым светом, готовясь принять самый важный крик в своей новой жизни.

Глава 22. Ребёнок метели

— Нет, — прошептала Марта. — Нет-нет-нет, только не сейчас.

Ветта почти рассмеялась бы, если бы новая волна боли не согнула её пополам.

Кайран держал её на руках, и впервые она не думала о том, что это слишком близко. Боль выжигала всё лишнее: гордость, страх, обиды, недосказанные слова. Осталось только тело, которое вдруг решило, что среди разбитых печатей, дыма, крови и отступившего ордена пришло время привести в мир новую жизнь.

— Рейнар, — голос Кайрана стал низким, опасным. — Сделайте что-нибудь.

— Великолепная мысль, ваша светлость. Я как раз собирался стоять и любоваться.

— Рейнар! — рявкнула Марта.

— В малую родовую палату, — резко сказал лекарь. — Ту, что открылась утром. Быстро. Марта, вода. Чистые простыни. Травы из синего ящика. Не из зелёного, если не хотите, чтобы все уснули на трое суток. Дарен!

Огненный дракон, всё ещё в человеческом облике, выпрямился.

— Да?

— Если сунетесь с шутками, я вас отравлю. А пока держите двор. Орден может вернуться.

Дарен мрачно улыбнулся.

— Вот теперь мне дали достойное поручение.

Кайран уже нёс Ветту по коридору. Она сжимала его плечо так сильно, что наверняка оставляла следы, но он, кажется, даже не чувствовал.

— Дыши, — говорил он. — Ветта, смотри на меня. Дыши.

— Не командуйте… моим дыханием…

— Не командую. Умоляю.

Она открыла глаза.

И увидела его лицо.

Белое от страха.

Не княжеского. Не драконьего.

Человеческого.

— Боитесь? — выдохнула она.

— До безумия.

— Хорошо.

— Хорошо?

— Значит… живой.

Он прижал её крепче.

— Издеваешься даже сейчас?

— Учусь… у Марты.

Позади раздался голос служанки:

— И правильно делаете! Только не тратьте силы на разговоры с мужчиной, который сейчас всё равно бесполезен!

Кайран не обиделся.

И это, наверное, было лучшим доказательством того, как сильно изменилась их жизнь.

Родовая палата оказалась светлой.

Ветта не помнила, чтобы заходила сюда раньше. Возможно, комната открылась только сейчас, когда лечебница поняла, что нужна не смерть и не битва, а рождение. Стены были покрыты тонкими золотыми узорами. В центре стояла широкая кровать с резным изголовьем, у окна — колыбель, старая, деревянная, но целая. Над ней висел знак раскрытой ладони.

Ветта увидела колыбель и заплакала.

Не от боли.

От внезапного, страшного понимания: это правда.

Её ребёнок приходит.

Не наследник престола.

Не ключ.

Не замок.

Не добыча ордена.

Ребёнок.

Её маленькое чудо, выросшее в сердце предательства, метели и спасённого дома.

Кайран осторожно уложил её на кровать.

— Я останусь.

Рейнар уже мыл руки в чаше с горячей водой.

— Если она позволит.

Кайран посмотрел на Ветту.

Не на Рейнара.

На неё.

— Можно?

Новая боль накатила, заставив её стиснуть зубы. Она протянула руку, и он сразу взял её.

— Можно, — выдохнула она. —