Читать книгу - "Ненужная жена ледяного дракона - Виолетта Вейл"

будто готов был голыми руками удержать всю северную тьму.

— Идите, — сказала Ветта.

Кайран замер.

— Нет.

— Кайран.

— Ты только что родила.

— Именно поэтому я не могу выйти сама.

Он сжал челюсть.

Снаружи ударили в ворота. Лечебница ответила золотым звоном, но в нём Ветта услышала усталость. Дом держался из последних сил.

— Ваша мать пришла не говорить, — продолжила она. — Она пришла забрать власть над тем, что здесь родилось.

Кайран посмотрел на дочь.

И впервые Ветта увидела в его глазах не просто страх отца.

Ярость дракона.

— Она не приблизится.

— Тогда остановите её. Но не ради рода. Не ради престола. Ради Лиары.

Он подошёл к кровати и опустился перед ней на одно колено.

Не перед княгиней.

Не перед хозяйкой лечебницы.

Перед женщиной, которую когда-то сделал ненужной.

— Я вернусь, — сказал он.

Ветта посмотрела на него долго.

— Вернитесь живым.

Он кивнул.

И вышел.

Когда дверь закрылась, Марта резко выдохнула:

— Я всё ещё злюсь на него. Но сейчас пусть лучше он злится на всех остальных.

Рейнар подошёл к Ветте.

— Как вы?

— Не спрашивайте.

— Тогда скажу сам. Плохо.

— Спасибо за мягкость.

— Мягкость закончилась на родах. Теперь у нас осада, княгиня у ворот и младенец, которого хотят все древние мерзости Севера.

Лиара вдруг затихла.

Ветта опустила взгляд.

Дочь смотрела на неё широко раскрытыми серебристо-янтарными глазами. Невозможно осмысленно для новорождённой. Невозможно спокойно.

И в этом взгляде Ветта ощутила не силу престола.

Дом.

Снежную лечебницу.

Лиара была не только услышана домом. Она слышала его в ответ.

— Рейнар, — прошептала Ветта, — она связана с лечебницей.

Он осторожно провёл кристаллом над ребёнком. Свет вспыхнул мягко, золотом.

— Да.

— Это опасно?

— Всё в вашей семье теперь опасно. Но это не зло.

Марта укрыла Лиару теплее.

— Она просто маленькая девочка. Пусть все древние силы запомнят.

Ветта поцеловала дочь в лоб.

— Запомнят.

Снаружи раздался голос Греты Морозной.

Магия лечебницы донесла его до каждой стены:

— Кайран! Открой ворота именем рода Морозных!

Ответ Кайрана был ледяным:

— Род Морозных стоит внутри.

Грета сказала:

— Тогда ты знаешь, что должен сделать.

— Нет, мать. Теперь я знаю, чего больше не сделаю.

Тишина.

Потом голос Греты стал ниже:

— Ребёнок должен быть передан совету. Так требует древний закон.

Ветта закрыла глаза.

Марта выругалась сквозь зубы.

Рейнар прошептал:

— Началось.

Кайран ответил:

— Древний закон сегодня едва не открыл престол для ордена. Мне достаточно.

— Ты говоришь как мужчина, околдованный женой.

— Я говорю как отец.

Грета усмехнулась.

— Отец? Ты стал отцом меньше часа назад и уже готов разрушить род?

— Если род требует отнять ребёнка у матери, он сам себя разрушил.

Ветта почувствовала, как слёзы подступают к глазам.

Не прощение.

Нет.

Но правда, сказанная вслух, лечила глубже, чем она ожидала.

И тут Морвейн засмеялась.

Смех донёсся из зала тишины, хотя дверь была закрыта. Тонкий, сухой, страшный.

— Как трогательно. Кровь спорит с кровью, а дверь уже открывается.

Лечебница вздрогнула.

Пол под кроватью вспыхнул синим.

Рейнар резко повернулся.

— Нет…

Ветта прижала Лиару к себе.

— Что?

— Морвейн не пришла за воротами. Она ждала рождения.

Синий свет пошёл по трещинам пола.

Не снаружи.

Изнутри.

Из глубины дома.

Лечебница стонала, пытаясь удержать и ворота, и родовую палату, и нижние печати. Но после родов, осады, пустого льда и пробуждения Лиары дом был истощён.

А Морвейн знала, куда ударить.

Рейнар бросился к двери.

— Марта, никого сюда!

— А вы?

— В зал тишины.

— Один?

— Я слишком стар, чтобы спорить, и слишком зол, чтобы умирать.

Он выбежал.

Ветта попыталась подняться, но тело отказалось. Боль накрыла её слабостью. Марта сразу оказалась рядом.

— Даже не думайте.

— Дом…

— Дом подождёт.

— Не подождёт.

Лиара вдруг заплакала снова.

Но теперь её плач был не простым детским плачем. В нём звенело золото. Стены ответили. Печать над кроватью вспыхнула, заслоняя палату от синего света.

Ветта поняла.

— Она защищает нас.

Марта побледнела.

— Она только родилась.

— А уже вынуждена.

Ветта почувствовала такую ярость, что слабость на миг отступила.

Нет.

Её дочь не будет щитом.

Не в первый час жизни.

Не ради взрослых ошибок.

Она положила ладонь на золотую печать у изголовья.

— Лечебница, возьми мою силу. Не её.

Дом ответил болью.

Не хотел.

Берёг её.

— Я хозяйка, — прошептала Ветта. — Это мой выбор.

Золотой свет хлынул из её ладони в стены.

Марта вскрикнула:

— Миледи!

— Держи Лиару.

— Ветта!

— Держи!

Марта взяла ребёнка, прижимая к груди, плача от страха и злости.

Ветта поднялась.

Ноги дрожали. Перед глазами темнело. Но дом дал ей опору — золотые линии поднялись по стенам, по полу, по её коже. Она шла не одна.

В коридоре было холодно.

Слишком холодно.

Синий свет расползался от нижних ступеней, как яд. Снаружи слышались удары по воротам. Голоса. Рёв Дарена. Ледяной приказ Кайрана. Всё смешалось.

Ветта шла к сердцу дома.

К главной печати.

Там уже стояла Морвейн.

Как она выбралась из цепей, Ветта не знала. Возможно, цепи держали тело, но не пустой лёд. Магичка выглядела полумёртвой, но глаза её горели.

У её ног лежал Рейнар.

Живой.

Но без сознания.

— Он мешал, — сказала Морвейн. — Всю жизнь мешал.

Ветта остановилась у входа в зал.

— Отойдите от печати.

— Ты еле стоишь, девочка.

— А вы еле живы.

Морвейн улыбнулась.

— Но у меня есть цель. Это всегда сильнее жизни.

Главная печать лечебницы была расколота синим светом. Через неё открывался не престол — нет. Что-то другое. Подземная дверь, связанная с сердцем дома. Если Морвейн прорвёт её, она не заберёт Лиару физически.

Она свяжет ребёнка с орденом через саму лечебницу.

Сделает дом цепью.

Ветта почувствовала, как Кайран через печать на ладони рванулся к ней.

«Ветта!»

Она мысленно ответила:

«Останьтесь у ворот».

Его страх ударил так сильно, что она едва не упала.

Но он остался.

Потому что по другую сторону Грета и орден били в защиту.

Потому что рядом больше не означало рядом телом.

Иногда рядом — это доверить.

Морвейн подняла чёрный перстень.

— Сердце равновесия должно принадлежать тому, кто понимает силу. Не тебе. Ты слишком любишь.