Читать книгу - "Личный лекарь вражеского генерала - Настя Ильина"

как только она почувствовала, что я ранен? Почему я не мог почувствовать её? Почему такой бесполезный?

— Есть ещё кое-что, генерал. В Цзинь острая нехватка соли. Так как ты был ранен, король отправил туда третьего принца для заключения мирного договора.

— Что?

Рванув вперёд, я ощутил сильное головокружение и постарался расслабиться. Почему именно дядю? Сяомин будет в опасности, если встретится с ним.

— Помимо него в Цзинь отправился Ян Ли. Он вложил немало средств в закупку соли для вражеской империи. Какие цели оба преследуют, мне неизвестно, но наши люди будут следить за ними.

— Мне нужно выезжать. Я должен нагнать их и сопровождать.

Ли Сан положил ладонь мне на плечо, сжимая пальцы, и покачал головой.

— Нет, брат! Нельзя. Ты потерял слишком много крови и ещё не восстановился окончательно. К тому же, догнать их уже не получится. Император Цзинь позволил им пройти, но тебя уже не пропустят. Побереги себя. Пока всё под контролем. Если что-то случится, Сяомин обязательно защитят.

Никто не защитит её лучше меня. Даже её старшего брата забрали. Юй Чжао и третий принц что-то задумали. Я должен был помешать планам дядюшки. Посмотрев на Ли Сана, я постарался выдавить улыбку, хотя и знал — он не поверит в мою искренность и будет ждать подвоха. Несмотря на большое количество потерянной крови, я не мог просто отсиживаться и ждать хороших новостей. Раз не мог попасть в Цзинь официально, должен был пересечь границу тайно. Сяомин столько раз спасала меня, а я... давал лишь пустые обещания, но так и не смог ни разу нормально защитить её. Я должен был сделать это сейчас, чтобы доказать в первую очередь самому себе, что достоин находиться рядом с ней.

Глава 24

Ноги свело пронизывающей судорогой — каждая мышца в теле изнывала от напряжения, будто налитая расплавленным свинцом. Во рту всё пересохло, язык прилипал к нёбу, а губы потрескались. Я балансировала на грани потери сознания — ещё миг, и тьма поглотит меня.

Колени горели огнём, пульсировали тупой, ноющей болью, словно в них вбивали раскалённые гвозди. Но я держалась. Стояла на коленях перед величественным дворцом императора, превратившись в живую статую.

— Ваше Величество, умоляю, накажите меня, но пощадите семью Вэй. Я плохая дочь, предавшая устои. Ваше Величество, накажите меня и пощадите… — голос звучал хрипло.

Я повторяла эти слова снова и снова, словно заклинание, способное пробить броню равнодушия. С раннего утра, когда первые лучи солнца окрасили позолоченные шпили дворца в нежно-розовый цвет, и до позднего вечера, когда небо уже налилось густой синевой, а звёзды собирались зажечься, как тысячи холодных глаз, наблюдающих за моими страданиями.

Время от времени появлялся главный евнух — сухопарый старик, с бесстрастным лицом, выточенным словно из слоновой кости. Он выходил, качая головой, и тихо, но твёрдо просил меня уйти.

— Вэй Сяомин, это бессмысленно. Его Величество не готов сейчас принять вас.

Но я не сдавалась. В глубине души твёрдо решила: умру здесь, если меня не услышат. Иного выхода не оставалось. Сдаться сейчас — проявить слабину. Я не смела. Слишком многое было поставлено на кон. Я планировала заставить императора прислушаться ко мне, проявив настойчивость. Преуспев в этом, я могла бы и в будущем просить его о милости, поддерживая Линь Яня и Даяо.

И вот, когда последние отблески заката едва теплились на горизонте, над головой раздался холодный, лишённый всяких эмоций голос:

— Вэй Сяомин! Его Величество готов принять вас. Но для начала позвольте служанкам помочь вам привести себя в порядок. В таком виде предстать перед императором — грех!..

Я подняла взгляд на евнуха. Лицо его оставалось бесстрастным, но в глазах мелькнуло что-то — то ли сочувствие, то ли презрение. Собрав всю волю в кулак, я попыталась улыбнуться. Губы дрогнули, но улыбка вышла жалкой, искажённой болью.

Попытка пошевелиться обернулась новой волной мучительной судороги. Я едва не рухнула, но вовремя ухватилась за край мраморной ступени. Втянув в лёгкие воздух, я заставила себя подняться через боль.

Мир потемнел. Перед глазами вспыхнули алые круги, а в ушах зазвучал глухой, нарастающий гул. Но я стояла вопреки всему.

Главная служанка, пришедшая с евнухом, мягко подхватила меня под руку. Её прикосновение было лёгким, почти невесомым, но в нём чувствовалась твёрдая уверенность: она отвечала за мою безопасность, значит, не позволит мне упасть.

Едва передвигая непослушные, словно деревянные, ноги, я старалась поспевать за ней. Каждый шаг отдавался острой вспышкой боли в коленях, но я шла — шла, потому что теперь у меня был шанс. Шанс вымолить пощаду.

Женщина молчала, как и полагается служанке, но я чувствовала: за этой безмолвной маской скрывается ворох вопросов. Всем было интересно узнать, как я набралась смелости сбежать от выгодного брака — этого блестящего, но холодного ярма, которым волей императора желали сковать мою судьбу. Сбежала на вражескую территорию, став позором для семьи. Но они… они не отказались от меня. Не отреклись. И от этого становилось ещё горше. Лучше бы я не возвращалась. Отец выглядел обессиленным, он не говорил со мной и матушкой после возвращения из дворца, значит, добиться положительного ответа от Его Величества не смог. Зная его, я была уверена — он не оставит попыток. И я должна была добиться прощения или наказания сама.

Как добралась до купальни, я даже не запомнила. Тёплая, душистая вода с ароматическими маслами и целебными травами окутала тело, но даже это блаженство не могло заглушить боль — ни физическую, ни душевную.

Служанка велела своим помощницам приготовить для меня красивый наряд. Всё происходило как в бреду — я словно наблюдала со стороны, как чужие руки моют мои волосы, как нежные пальцы расчёсывают пряди, как шёлк скользит по коже. В поместье отца я даже Тао-Тао не позволяла так печься обо мне. Но сейчас… сейчас не было сил спорить и сопротивляться.

Облачив меня в платье насыщенного лазурного цвета, одна из служанок порхала вокруг меня, собирая волосы в высокую причёску. От количества шпилек голова стала тяжёлой, но с требованиями этикета ничего не поделать. Лёгкими прикосновениями щупленькая девушка нанесла на кожу тончайший слой пудры, придав лицу едва уловимый жизненный блеск, а пухлость губ подчеркнула розоватыми румянами.

— Хорошо. Вы все постарались на славу, — удовлетворённо кивнула главная служанка.

Мне было всё равно, как я выглядела. Отражение в зеркале казалось чужим: красивая кукла, наряженная для представления. Я слишком сильно устала — каждая мышца ныла, веки тяжелели, а в висках