Читать книгу - "За Завесой - Сюзанна Валенти"

— Стелла, — вздохнул я, прошел мимо и посмотрел на книгу в ее руке. — Ты ищешь совсем не там.

Она тихо всхлипнула. Настоящие слезы потекли по щекам и упали на колени. В последнее время редко удавалось увидеть ее такой, с подлинной болью на лице. Она мастерски носила маски.

После нашей свадьбы я все реже видел правду. У нас были хорошие годы, которые превратились в хорошие месяцы, затем дни, потом лишь мгновения. Наконец исчезло и последнее светлое.

Любовь Стеллы к Лайонелу никогда по-настоящему не угасала. В глубине души я понимал, что она предана ему. Какое-то время обманывал себя, будто завоевал ее сердце, однако этому не суждено было сбыться. По правде говоря, я и сам не знал, любил ли ее когда-нибудь.

Но наши отношения подарили жизнь двум существам, которых я любил глубже и непоколебимее всего, что знал до их рождения. Дети стали смыслом, причиной прожить достойную жизнь, пусть и далекую от идеала. Совершенство невозможно, что я хорошо понимал благодаря исследованиям. Существует лишь полярность. Не бывает добра без зла, света без тьмы. Все устроено куда сложнее: внутренняя механика вселенной построена на равновесии. Весы склоняются в одну сторону, затем в другую и наконец замирают на одном уровне. Поэтому меня совершенно не удивляло, что сын родился Весами. Мужчина, которому предстояло воссоединить Гильдию, появился под знаком уравновешивающих чаш. Как символично. Если только у него получится.

Краем глаза я заметил сияние и увидел появившуюся Клару. Дочь села на край резного деревянного стола. Она сочувствовала несчастной в этой комнате гораздо сильнее меня, но я никогда не пытался настроить ее против Стеллы. Та все-таки была ее матерью. Клара пережила нечто, чего я никогда до конца не пойму, и, возможно, видела в Стелле достойные сочувствия черты. Она сама знала, что значит свернуть на неверный путь. Однако, на мой взгляд, именно мать ее туда и направила.

— По крайней мере, она пытается, — печально сказала Клара. — Думаю, она наконец начинает понимать, что натворила, и старается все исправить.

— Пытаться не значит делать, — холодно ответил я.

Я поискал нужную Стелле книгу и обнаружил на полке древний том о законах ковенов и учении старой кровавой магии. Возможно, ответа в нем не было, но начать следовало именно отсюда.

Я сосредоточил в ладони всю силу, пытаясь сбросить книгу с полки. Мысленно толкал ее и приказывал двигаться. Такие усилия истощали энергию, и я выругался, однако продолжил давить на Завесу. Слишком многое стояло на кону, чтобы потерпеть неудачу. От ладони оторвалась искра энергии, пересекла границу и тяжелым ударом сбросила том на пол.

Стелла ахнула, резко села и испуганно оглядела комнату. На кончиках пальцев затрещала магия. Она поднялась, осмотрела тени по углам и осторожно приблизилась к книге.

— Здесь кто-то есть? — позвала она.

Клара соскользнула со стола, подошла и положила ладонь ей на руку.

— Я здесь, мама, — ласково сказала она.

Стелла вздрогнула, словно почувствовала, что не одна.

— Азриэль? — прошептала она. В голосе смешались страх и надежда. — Это ты?

— Просто прочитай книгу, Стелла, — прорычал я.

Она подкралась ближе, наклонилась и подняла том.

— Законы ковенов. — Стелла нахмурилась. — Здесь есть ответ?

Она широко раскрытыми глазами оглядела комнату, потерянная и одинокая, затем покачала головой и пробормотала:

— В этом старом месте я схожу с ума.

Стелла села на кровать и открыла книгу. Я позволил Завесе вновь унести меня и вернулся в свои покои во Вечном Дворце. Знакомое убежище напоминало о временах в Академии Зодиак.

Иногда комната превращалась в детскую Лэнса или Клары. Порой в их спальни, когда они стали старше, или в сад, где мы часто играли. Но временами воспоминания о том, как я держал малышей на руках, подбрасывал в воздух или целовал их розовые щечки зимним днем, причиняли слишком сильную боль.

Академия Зодиак оставалась нейтральным местом, где можно было сосредоточиться и заниматься, как во время учебы. Конечно, тогда комната выглядела куда хаотичнее: всюду лежали раскрытые книги с разноцветными закладками, валялись кристаллы, карты Таро и всевозможные безделушки, которые удавалось заполучить. Но сильнее всего меня интриговало скрытое. В тщательно замаскированных нишах стены хранились книги по темной магии и связанные с тенями артефакты. Заклинания сокрытия оберегали тайну моего глубочайшего увлечения.

Я вышел из комнаты, намереваясь найти Хейла, но у двери стояла знакомая женщина с поднятой для стука рукой. Черные волосы тугими кудрями ниспадали до плеч, темная кожа сияла, большие карие глаза были полны надежды.

— Серенити, — удивленно произнес я.

Я уже некоторое время помогал ей разобраться в запутанной ситуации, обнаруженной после смерти. Если у кого-то и оставались незавершенные дела, то у нее. В Зале Знаний Серенити выяснила причину собственной гибели: жена Тиберия, Линда, из ревности к настоящей любви мужа подсыпала ей яд и отняла жизнь. Затем Серенити пришлось смотреть, как ее сына назвали ребенком Линды. Когда она забеременела Максом, Линда притворилась беременной, чтобы после родов присвоить мальчика.

Но помимо темной тайны, закончившейся убийством, Серенити обнаружила другой, возможно, еще более порочный поступок Линды.

— Техника с чашей для гадания помогла? — отчаянно спросила она.

Я положил ладонь ей на руку.

— Нет. Мне не удалось установить связь лучше, чем обычно. Уверяю, я пытался много раз.

— Я должна поговорить с Тиберием, Азриэль. Он обязан узнать, должен пойти к нему, — взмолилась она. — Пожалуйста. Наверняка осталось что-то, чего ты не пробовал.

— Обещаю продолжать попытки. Здесь появился Дариус Акрукс, и он исследует новые… возможности. Я поговорю с ним и узнаю, что дали его изыскания.

Она быстро кивнула.

— Хорошо. Да. Если увижу, тоже с ним поговорю.

— Разумеется.

Ее глаза затуманились слезами, фигура начала дрейфовать. Душу призывал кто-то из мира живых. Судя по любви во взгляде, вероятно, сын.

Я пошел по коридору к комнатам Хейла, но остановился перед приоткрытой дверью. Толкнул ее, вошел в темное помещение, которое освещали только два пылающих крыла трона, синее и красное, занимавшие центр.

— Хейл? Мерисса?

За следующей дверью мерцало мягкое золотое сияние. Я направился туда, вошел в супружескую спальню