Читать книгу - "За Завесой - Сюзанна Валенти"

Внутренности стянуло тревогой. Я подошла к краю пентаграммы, внутри которой стояла Роксанья, однако не смогла переступить границу даже из-за Завесы. Нас удерживал не ее щит, а нечто в заклинании, которое пересекало рубеж между мирами.

— Мне это не нравится, — выдохнула я.

— Да, — прорычал Сет, принимая вызов и приближаясь к моей дочери. — Думаю, можем. И кроме того…

— Оставь ее, — рявкнул Калеб.

Он метнулся между Роксаньей и остальными Наследниками, оскалив на свету клыки.

Дариус резко втянул воздух. Глаза расширились при виде того, как его братья впервые встали по разные стороны противостояния, а один выступил против остальных.

— Калеб, какого хрена? — прорычал Макс.

Но тот не отступил.

— Ей необходимо разобраться с этой магией. Я поклялся помочь. Я верю, что она справится, и согласен насчет Дариуса. Если он хотел влиять на ее решения, следовало остаться и высказать свое мнение, — выплюнул Калеб.

Я взглянула на Дариуса. Слова словно вонзили ему нож в грудь.

Джеральдин небрежно крутанула кистень и встала рядом с Калебом. Она вопросительно приподняла бровь, как всегда ясно показывая, что поддерживает королеву.

— Мне это не нравится, Хейл, — повторила я.

Мне хотелось сделать что-то еще, а не просто наблюдать, пока вокруг накапливалась могущественная сила, а за нашими спинами сгущалась темная туча.

— Знаю, — ответил он, не сводя глаз с Роксаньи.

Та больше не обращала внимания на спор. Села на землю, скрестив ноги, и магией земли заставила вокруг прорасти разные травы.

Остальные продолжали ругаться. Я тоже перестала их слушать, подошла к дочери так близко, как позволял барьер, присела и стала разглядывать собранные растения, пытаясь понять ее замысел.

Роксанья что-то бормотала, сосредоточенно хмурясь. Она скручивала травы и связывала их, создавая грубую кукурузную куклу. Сердце подсказало, кого та должна изображать.

— Она пытается найти Гвендалин, — выдохнула я и подняла взгляд на подошедшего Хейла. — Ищет сестру.

— Тогда посмотрим, сможем ли мы помочь.

Роксанья осторожно сорвала веточку вербены и вставила в куклу. Затем добавила ромашку и немного душицы, взяла кинжал, отрезала прядь собственных волос и вдавила ее в грудь фигурки.

Спор закончился, вероятно, потому, что остановить начавшийся ритуал все равно было невозможно.

— Вербена помогает астральным практикам, — тихо произнесла Джеральдин и медленно пошла по кругу вдоль края пентаграммы.

Шаги провели ее прямо сквозь нас, словно мы не существовали. Наверное, так и было.

— Она пробуждает способность души покидать плоть. Ромашка хранит дары солнца и позволяет заимствовать его всемогущую силу в высшей точке. Душица призывает единственную истинную любовь, ибо какая любовь может быть сильнее связи двух сестер?

— Ты описываешь это чересчур романтично, — пробормотал Макс.

Сила вокруг продолжала расти. Горло сдавило, липкая тяжесть давила на плечи, Завеса хлестала по позвоночнику, однако не пыталась утащить меня.

Роксанья достала из сумки кристалл лазурита. В глубокой синеве камня закручивались нити чистого золота.

— Он мой, — прошипел Дариус, глядя на бесценный кристалл. Между губ просочился дым.

— Мертвым сокровища не принадлежат, глупец, — пробормотал Хейл.

Дариус зарычал, словно дикий зверь.

— Чушь. Этот кристалл мой, как и остальные сокровища. Я вернусь за ними раньше, чем какой-нибудь ублюдок успеет к ним прикоснуться, — огрызнулся он.

— Лазурит воплощает мудрость, интуицию и ясность. Он поможет блуждающей душе не сбиться с пути к нужному ответу, — зловеще произнесла Джеральдин.

Она продолжала обходить пентаграмму, словно охраняя сидевшую внутри девушку.

— Хватит делать все еще более жутким, Джеральдин, — пожаловался Сет. — Мне и так не по себе, а ты превращаешь происходящее в чертов кошмар.

Роксанья подняла над камнем кинжал и сосредоточенно нахмурилась, вырезая две руны на безупречной грани.

Нечестивая сила пульсировала, хлестала по моему позвоночнику. Хейл сжал мое плечо.

— Мы должны это остановить.

Дариус покачал головой.

— Когда у Рокси появляется такой взгляд, ее уже не остановить, — сказал он.

В голосе гордость смешивалась с безнадежностью.

— Феху дарует удачу, а Дагаз — осознание, — проворковала Джеральдин.

Роксанья вдавила лазурит в грудь кукурузной куклы, защипнула отверстие, запечатывая все внутри, а затем устроилась в центре пентаграммы.

Сила пульсировала все быстрее, воздух вокруг разрывал грохот грома. Но солнечный свет, окружавший Роксанью, даже не дрогнул. Чувствовала ли она это? Понимала ли тяжесть магии, с которой играла?

Я резко вдохнула. Роксанья перевернула лезвие и рассекла палец. Кровь пролилась на куклу и зашипела. Накопившаяся вокруг сила хлынула к фигурке. Между нашими мирами пролегла ослепительная дорожка света, влилась в нее, а затем вырвалась пятью пылающими лентами. Каждая ударила в угол пентаграммы. Весь рисунок загорелся, земля сияла со свирепостью, бросавшей вызов самим звездам.

Роксанья запрокинула голову к небу и произнесла слова, настолько пропитанные силой, что ее вспышка вырвалась из мира живых и прорвалась сквозь Завесу. Ударила в нас троих и взрывом сбила с ног. Казалось, он произошел лишь по нашу сторону границы.

Кукурузная кукла в руках Роксаньи вспыхнула, испустила мучительный крик, и все заключенное внутри мгновенно поглотил жар.

Я приподнялась на локтях и в ужасе наблюдала. Темная сила пульсировала повсюду, а меня пожирал страх перед последствиями.

От куклы, превратившейся в пепел, разошлась волна. Она ударила в Роксанью. Та ахнула, тело поднялось над землей, позвоночник неестественно выгнулся.

— Тори! — закричал Макс.

Дариус в ужасе взревел, вскочил и бросился к ней, словно готов был немедленно пересечь границу миров, если только так мог добраться до любимой.

— Получается! — ахнула Джеральдин.

Глаза Роксаньи распахнулись, незрячий взгляд устремился в небо.

Завеса потащила меня назад. Мир раскололся. Тело Роксаньи безвольно рухнуло на вершине холма, а душа поднялась из самого сердца, оказалась на краю Завесы и замерла между жизнью и смертью.

Испуганные лица Наследников и Джеральдин исчезли. Время вспыхнуло и закрутилось вокруг нас воронкой. Роксанья моргнула, глядя на темную линию под ногами. По одну сторону сиял яркий солнечный свет, мир живых звал ее домой. По другую золотое посмертие пульсировало пьянящей настойчивостью, пока мы с Хейлом и Дариусом