Читать книгу - "Обреченный венец - Елизавета Алексеевна Дворецкая"

class="p1">Проводив Дементия через огород и двор, Елеса выпустила его на улицу и заперла за ним калитку в воротах. Потом отнесла курицу в курятник, заперла его, выпустила пса и села на крыльцо, глядя на месяц. Полночь… Сейчас… Хорошо, что они успели добраться до леса, иначе остались бы на огороде до зари, а это грозило бы бедой. Теперь придется ходить с тяжелым горшком до самой опушки и дальше.

Но долго сидеть было некогда – этой ночью ее еще ждала усердная работа...

Глава 2

С этими двумя волками Елеса встретилась, когда на Прокопия8 пошла в лес отнести отцу хлеба и крупы. «Видно, Ермошкины бесы ему сено сметали в копны!» – с завистью говорили в селе: никто не видел, чтобы Ермолай появлялся на своих покосах, а к утру все сено было собрано и сметано в стога. Он сидел на своей заимке давно, и у него должны были выйти припасы. Елеса несла отцу свежий хлеб, несколько первых огурцов, мешочек крупы, кусок сала в заплечном коробе и лукошко переложенных сеном яиц. Ермолаева заимка лежала верстах в десяти от села, в глухом лесу. Мало кто смог бы пробраться сюда по еле видным тропинкам через чащу, обойдя топкое болото и одолев две-три мелких лесных речушки. Кажется, ни разу здесь не было никого, кроме самого Ермолая и его домочадцев: если кому-то в селе требовалась помощь, то передавали Агнее, а она посылала за мужем кого-то из детей, чаще – Елесу.

Елеса дорогу знала хорошо. Тропа на Желаново ныряла в лес, но Елеса шла по ней не более версты, а потом сворачивала прямо в чащу и еще версты три шла по ей одной понятным приметам. Потом начиналась новая тропа – на Ненаглядово, и по ней она шла еще версты две.

До заимки оставалось уже недалеко, как вдруг тонкое чутье подсказало Елесе: сзади кто-то есть. Донесся шорох ветвей. Она оглянулась и вытаращила глаза – из кустов на нее смотрел волк. Тут же рядом вынырнула голова второго.

Это что еще за новости! Бывает, что летом волки, когда стая расходится, охотятся парами, но это были не волк и волчица, а два молодых самца. Елеса не столько испугалась – ее испугать было трудно, – сколько удивилась: уж где она не ждала встретить волков, так здесь, вблизи отцовой заимки!

– А ну, добры молодцы, ступайте своей дорогой, а я пойду своей! – властно приказала она.

Волкам в ответ полагалось бы исчезнуть в зарослях, но напротив: они вышли из кустов и медленно, принюхиваясь и приглядываясь, направились к ней. Елеса слегка дрогнула: звери выглядели плохо, как изголодавшиеся: бока впалые, шерсть свалялась. С чего бы – ведь не зима на дворе! Не бешеные ли, сохрани Праведный9! С чего им голодать в самый разгар лета, когда в лесу полно мелкой живности и ягод. На морде того, что был покрупнее и шел первым, и впрямь виднелись синие пятна от созревшей черники. Желтые глаза впивались в Елесу, обшаривали ее с головы до ног.

Она попятилась.

– Не балуй! – строго велела она первому и быстро огляделась, выискивая чего-нибудь похожее на оружие. – Я вам не добыча, ступайте своей дорогой!

Волк было присел, отступил, но, стоило ей сделать шаг, кинулся наперерез. Елеса подхватила с земли обломанный сосновый сук и замахнулась; волк опять отскочил. Увлеченная им, Елеса упустила из виду второго, как вдруг услышала за спиной шум, ощутила близкое движение – и что-то тяжелое обрушилось ей на плечи. Волк прыгнул и вцепился в короб у нее за спиной. От сильного толчка Елеса упала, распласталась было по земле, ощущая, как зверь всей тяжестью навалился ей на спину и дышит в самый затылок. Любая девка или баба ума бы лишилась от страха, но Елеса, отчетливо сознавая, что вот-вот в шею ей вопьются клыки, сохраняла хладнокровие. Не на такую напали…

Согнув колени, она перевернулась на бок, живо сбросила с плеч короб вместе с волком, откатилась, вскочила на ноги. Второй волк прыжками мчался к ней. Елеса сделала несколько быстрых шагов в сторону, а потом свела ладони вместе, подняла руки и совершила длинный прыжок вперед, как делают, собираясь нырнуть в воду, одновременно разводя руки в стороны.

Ее тело взмыло в воздух, стало падать… и исчезло, не коснувшись земли! На лесную землю упал буровато-серый заяц-русак – вернее, зайчиха. Не оглядываясь, она длинными прыжками устремилась в чащу и мгновенно пропала с глаз – только хвостик пушистый мелькнул.

***

Избушка из крепких толстых бревен, под дерновой крышей, пряталась под высоченной елью. Трубы на крыше не было: отапливалось жилье печью-каменкой по-черному, как встарь. Заяц-русак выскочил на поляну, и в это самое мгновение дверь отворилась. Ермолай, согнувшись, шагнул через порог и слегка вздрогнул, заметив движение. Прямо в длинном прыжке заяц перекувырнулся в воздухе… и на поляне появилась девушка с растрепанной темно-русой косой. Пробежала несколько шагов, ловя равновесие после прыжка, замахала руками, остановилась и ладонями закрыла себе глаза. Постояла так, потом медленно опустила руки, моргая и нелепо вращая глазными яблоками. После пребывания в облике зайца, когда даже на бегу видишь все вокруг, по бокам и сзади, кроме только кончика собственного носа и хвоста, возвращение к человеческому зрению – только перед собой, – воспринималось как внезапная слепота на три четверти.

Ермолай, не раз уже видевший это превращение, только хмыкнул. Был это крепкий мужик на пятом десятке, с густыми, чуть волнистыми русыми волосами, уже чуть пронизанными сединой, с такой же густой, длинной бородой, припорошенной белым на щеках. Черты у него были крупные, твердые, лицо смуглое, густые брови черны как уголь, а изжелта-серые пронзительные глаза всегда смотрели отстраненно. Не угрожающий, отрешенный, взгляд этот наводил на людей жуть: казалось, Ермолай смотрит на тот свет, и его же увидит всякий, кто с ним повстречается глазами. Когда Ермолай бывал в селе, люди ходили, оглядываясь, и все дружно испытывали облегчение, когда он убирался к себе на заимку. Но при том жило в волости мнение, что нет такой хвори и беды, с какой Ермолай миловский не совладал бы.

– Здорово, дочка! – окликнул Ермолай, когда Елеса пришла в себя.

Голос у него был низкий и глухой; казалось, он исходит не из рта, а откуда-то из самого чрева.

– Оооо… батюшка! – Утвердившись на ногах, Елеса всплеснула руками. – Ты не