Читать книгу - "Ноктюрн - Карина Халле"

И она права. Где-то вдалеке уже воют сирены, быстро приближаясь. Я следую за Леной к служебному выходу, но Высокий Громила бросается за нами и успевает схватить её за платье. Мой пистолет поднимается почти сам собой — два выстрела попадают ему в грудь.

Он падает, как подкошенный, кровь проступает сквозь рубашку тёмным пятном.

Я застываю, глядя на второго человека, которого убил двумя минутами ранее. Бармен в ужасе смотрит на меня из-за стойки и снова тянется к телефону.

Лена хватает меня за руку и тянет за собой — через подсобку, служебный выход, улицу, в переулок, где пахнет мусором и мочой. Мы бежим. Её пальцы сжимают мою ладонь с неожиданной силой, она ведёт меня сквозь лабиринт узких проходов, пока мы не выныриваем на боковую улицу в нескольких кварталах от отеля.

Она втягивает меня в нишу подъезда. Мы оба тяжело дышим, хотя пробежали немного. А вокруг всё идёт своим чередом: машины проезжают мимо, прохожие неспешно бредут по тротуарам — и ни один из них не подозревает о бойне, которую мы оставили в отеле.

— Что, блядь, там только что произошло? — говорю я почти шёпотом. — Твоё лицо… кислота должна была сжечь его до костей. А твоё… — Я беру её за подбородок, всматриваюсь в тусклом свете, поражаясь тому, как чётко вижу каждую черту. — Твоё лицо зажило.

Она кивает, морщась.

Я чуть сильнее сжимаю её подбородок, всё ещё не в силах осмыслить увиденное.

— Ты двигалась быстрее, чем способен человек.

В её глазах мелькает что-то похожее на обречённость. Наконец я отпускаю её.

— Мне кажется, ты знаешь, что произошло, — тихо говорит она. — Часть тебя всегда знала. Даже когда разум отказывался это принимать.

— Знал — что? — почти вскрикиваю я и раскидываю руки, словно жду, что небеса наконец-то дадут ответ на весь этот кошмар.

— Кто я. — Она делает глубокий вдох, будто готовясь к тому, что я оттолкну её. — Я вампир, Каллахан. Я родилась такой. Мои способности начали проявляться, когда мне исполнился двадцать один год. Поэтому на мне так быстро заживают раны. Поэтому я сильнее и быстрее людей. Поэтому могу подчинять себе почти всех — кроме тебя.

Я моргаю.

Вампир.

Слово отдаётся в голове, сталкиваясь с обрывками забытого фольклора, дешёвых книжонок и детских кошмаров.

Вампир. Атрибут фильмов ужасов и бульварных страшилок. Но я только что видел невозможное своими глазами: как её лицо заживало прямо на моих глазах, как она с нечеловеческой скоростью обезоружила тренированного громилу.

— Это безумие, — говорю я, но без малейшей уверенности.

— Правда? — Она наклоняется ближе. Её запах — тот самый, неповторимый жасмин — окутывает меня, а глаза становятся всё темнее. — Ты ведь чувствовал это с самого начала, разве нет? Связь между нами. Узнавание.

— Узнавание — чего? — Мой голос доносится до меня словно издалека.

— Своих. — Она касается моего лица прохладными пальцами, её взгляд ищет ответ. — Ты тоже вампир, Каллахан.

Я моргаю, и её слова пронзают меня насквозь.

— Вот что с тобой происходит, — продолжает она. — Вот почему у тебя провалы в памяти. Именно поэтому ты убил Марко и ничего не помнишь. Ты в переходе. Твоя истинная природа начала пробуждаться в тридцать пять лет — как у всех мужчин нашего вида. Но ты не знал, кто ты… до этого момента.

Мир уходит из-под ног, реальность плывёт, словно зыбучие пески. Вспышки воспоминаний проносятся в голове: вкус крови во рту после провалов, обострённые чувства, голод… этот бесконечный голод.

— Это невозможно, — шепчу я.

Но, даже произнося эти слова, понимаю, что это правда. Где-то в глубине души я осознаю, что она права, и испытываю странное облегчение.

Это объясняет всё. Объясняет ту связь с Леной, которую я почувствовал с первой секунды — узнавание другого хищника, ещё одного бессмертного, затесавшегося среди людей.

Но нет. Нет. Как, чёрт возьми, такое возможно?

— Я могу помочь тебе понять, кто ты, — тихо говорит Лена. — У меня есть друзья. Другие вампиры. Они научат тебя контролировать голод, силу. Помогут разобраться, как держать себя в узде. Тебе не обязательно проходить через это в одиночку.

Вампиры. Другие вампиры. Целое общество, скрытое внутри человеческого, невидимое для тех, кто не посвящен.

И я — один из них. Всегда был одним из них, хоть и не знал этого.

— Я убил Элизабет Шорт?

Вопрос срывается с языка прежде, чем я успеваю остановиться. Страх, который я испытывал с первого провала в памяти, наконец вырывается наружу.

Лена колеблется, потом качает головой.

— Сначала я тоже так думала. Но теперь уверенна, что нет. Её убийство было ритуалом — спланированным, продуманным. Мы считаем, что это дело рук других вампиров. Русской семьи Ивановых. Возможно, те самые европейцы, о которых она говорила.

— Другие вампиры, — повторяю я, всё ещё пытаясь удержать реальность, которая разворачивается прямо передо мной. — Сколько вас… нас… вообще?

— Немного, если сравнивать с людьми. Мы рождаемся, а не создаёмся. Каждое поколение меньше предыдущего. — Она берёт мои руки в свои. — Но таких, как ты, не было. Все знают о своей сущности до пробуждения. Такого сложно представить… если только тебя не усыновили.

Я думаю о том немногом, что знаю о своих родителях. Меня усыновили в три года.

Мне сказали, что у них было какое-то редкое заболевание — не заразное. Знали ли они? Спрятали ли меня среди людей по какой-то причине, скрыв от меня мою истинную природу? Неужели они не понимали, что однажды это случится?

— Нам нужно укрыться в безопасном месте, — говорит Лена, оглядывая улицу. — Возможно, полиция разыскивает тебя после того, что произошло в отеле. И люди Коэна где-то неподалёку.

Я киваю, все еще не оправившись от откровений, которые разрушили мое представление о себе и мире.

— Где?

— Я знаю одно место. Люди, которые могут помочь тебе. Они помогут нам обоим. — Она сжимает мои руки. — Ты доверяешь мне?

Я смотрю на нее — на женщину, которая каким-то образом стала центром моего существования всего за несколько коротких недель. Эта женщина только что сказала мне, что все, что я знал о себе, было ложью. Эта женщина, по-видимому, является таким же существом, как и я.

— Да, — отвечаю я, удивляясь уверенности в своем голосе. — Я доверяю тебе.

На ее лице появляется облегчение.

— Тогда пошли. Тебе еще многое нужно узнать о том, кто ты есть. И с чем мы столкнулись.

Мы выходим на улицу и смешиваемся с толпой пешеходов, словно и не убили только что двух человек, как будто