Читать книгу - "Драконова Академия. Книга 5 - Марина Эльденберт"

из себя! Не должен видеть, не должен знать, не должен чувствовать! Один раз она дала слабину, и вон что он о себе возомнил!

– Хорошо, – сказала Женевьев. – Хорошо, будем сидеть здесь. Столько, сколько потребуется.

– Да недолго, сейчас занятия закончатся, и магистры подтянутся. А может быть, кто-то пораньше отпустит адептов и придет. И очень сильно удивится, поцеловав запертую дверь.

– Это как минимум тянет на отчисление, – с трудом сдерживая клокочущее в груди чувство, саркастично улыбнулась она.

– Может быть. Но я готов рискнуть.

– Ради чего? – прошипела она.

– Ради тебя.

Это было уже слишком. Вот это – точно! Женевьев сжала кулаки, а потом резко развернулась и направилась к окну. Окно поддалось легко! Очень легко! В этот момент она совершенно не думала о том, как будет выглядеть магистр по правоведению, вылезающая в кусты. Честно говоря, в тот момент она вообще мало о чем думала, поэтому когда Лорхорн ее догнал и потянул назад, Женевьев забилась в его руках. Начала брыкаться, судя по сдавленному выдоху, попала локтем в ребро или куда-то в живот, но силы все равно были неравны.

Он развернул ее к себе лицом, пришпилив к стене между окнами точным захватом рук.

– Совсем с ума сошла? – процедил ей в лицо.

– С ума здесь сошла не я!

Женевьев изловчилась и попыталась укусить его за нос, но добилась только того, что они стукнулись лбами. Вместо того, чтобы отступить, Лорхорн ворвался в ее рот с такой яростной силой, что она на мгновение задохнулась. От недостатка кислорода потемнело перед глазами, а потом, когда поцелуй прервался, он хлынул в легкие, и вместе с воздухом по губам скользнул холодный осенний ветер из распахнутого ей же самой окна, она и впрямь почувствовала себя безумной.

Его пальцы сжимали ее запястья, но ей не хотелось избегать этих прикосновений.

На самом деле не хотелось, нет, хотелось продлить их, усилить, впитать в себя. Поэтому когда Лорхорн поцеловал ее снова – на этот раз уже не настолько жадно и яростно, она ответила. Позволила себе скользнуть в этот поцелуй, и не только в поцелуй, их языки сплелись, его ладони скользнули по ее бедрам, и даже от этих далеких-близких прикосновений через одежду по телу пошел жар.

Она застонала, выгибаясь, и вздрогнула всем телом, когда Ярд укусил ее за сосок. Прямо через блузку, через белье, но это оказалось настолько остро, что тело свело сладкой судорогой желания. Разом вспомнилась и жаркая ночь на островах, и долгие дни, когда она отказывала себе в этой близости. Все обрушилось на нее разом, и Женевьев лишь задрожала от предвкушения, когда Ярд дернул ее юбку наверх, а саму ее подхватил под бедра.

Долгожданное проникновение, такое острое, такое горячее, продолжилось стоном, которое она выдохнула ему в губы. Теряясь в движениях внутри, теряясь в их смешивающемся дыхании, в осознании того, что они делают, и где… все это оказалось настолько горячо, настолько желанно, что Женевьев содрогнулась от накатившего наслаждения так быстро, что самой стало стыдно.

К счастью, Ярд вряд ли обратит внимание на ее пылающие щеки и то, как сладко сжимается ее тело, когда он сам…

А он сам взял и остановился.

– Уже все? – хрипло спросил он, глядя ей прямо в глаза.

Женевьев, наверное, умерла бы со стыда, если бы не поцелуй: нежный, легкий, ласкающий, от которого снова закружилась голова. А потом ее окутала магия: теперь Ярду не нужно было поддерживать ее бедра, и его пальцы скользнули между их телами. Туда, где все еще сладко пульсировало. Женевьев задохнулась от смены ощущений, когда он мягко сжал самую чувствительную сейчас в ее теле точку.

Снова качнувшись внутри, с силой, и от этого перед глазами все поплыло.

– C… Cubrire Silencial… – выдохнула она, потому что больше не могла сдерживать стонов.

Их накрыло волной заглушающей все звуки магии, и Женевьев уже не сдерживалась. Она цеплялась пальцами за его спину, раскрываясь, позволяя ему брать ее так глубоко, как только возможно. Под его пальцами горела кожа, наращивая невыносимую, томительную сладость, которая все никак не наступала и не наступала.

А потом она почувствовала пульсацию внутри, несколько сильных резких рывков, стон Ярда, его сдавившие чувствительную плоть пальцы, и ее снова накрыло. Так остро и сильно, так горячо, как, кажется, еще никогда.

В себя она пришла от того, что кто-то стучал в дверь. Под бешеный стук собственного сердца. Под ненормальным взглядом Ярда. Взгляд метнулся к двери и обратно, а потом, не совсем отдавая себе отчет в том, что делает, Женевьев потянула его за собой к окну. Они вывались в кусты, поправляя одежду, и побежали вдоль стены, как неудачливые шпионы, к арке, сквозь которую можно было попасть на край академического парящего острова.

– Сумка… – вдруг выдохнула Женевьев. – Там моя сумка осталась!

– Не думаю, что в магистерской твоей сумке что-то угрожает, – произнес Ярд. – Потом вернешься и заберешь.

– А если они поймут, что это была я?

– Что ты была – что?

– Что я… что я…

– Трахалась там со мной, как сумасшедшая? Нет, прости, но этого они не поймут. Это же какую надо иметь фантазию.

Женевьев посмотрела на него, закусив губу, а после они вместе расхохотались. Не останавливаясь, наконец-то оторвались от стены корпуса, и тень арки радостно приняла их в свои объятия. Провела под собой и выпустила на залитую солнцем площадку, откуда с высоты уже отлично просматривался Хэвенсград.

Они вместе подошли к краю, и Женевьев поняла, что у нее дрожат ноги. Поэтому просто опустилась на траву и прикрыла глаза, тело звучало, как настроенный музыкальный инструмент, наполненное энергией, магией, силой, и ей совсем не было холодно. Даже несмотря на то, что плащ тоже остался в магистерской.

Ярд опустился рядом с ней, отвел с лица выбившуюся из прически прядку:

– Ты прекрасна, – произнес он.

Женевьев перехватила его руку, прижала ладонь к щеке. Этот жест почему-то показался ей гораздо более интимным, чем все, что случилось между ними раньше, и она замерла. Под его взглядом: внимательным, испытующим, нежным. Она