Читать книгу - "Идеальный отец - Alexis Hall"

тех пор, как я был здесь с отцом, заведение, похоже, снова превратилось в музыкальную площадку, отойдя от концепции крафтовой пивной для хипстеров. Это была одна из тех побед в стиле берем-что-дают, и она, как я надеялся, должна была убедить Сэйнта в том, что я в теме всего того, что он считал молодежным.

В конце концов я услышал рев мотоцикла Сэйнта, и через несколько минут он ввалился внутрь, стаскивая перчатки с видом полного превосходства над всем миром. Он кивнул мне, затем прошел прямо мимо меня к бару и, точно так же как мой отец много лет назад, просто указал на то, что хотел. Затем, обзаведясь напитком, вальяжно вернулся к столику и сел напротив меня.

– Что пьешь? – спросил я, поскольку был уверен, что он посмотрит свысока даже на такую мещанскую условность, как приветствие.

Он одарил меня самодовольной улыбкой.

– Лаки Сэйнт.

– Мило.

Глаза Сэйнта сузились, и он бросил на меня взгляд, скорее вызывающий, чем неодобрительный.

– Забавный тон для разговора со своим покровителем.

– Не думал, что ты увлекаешься иерархиями.

Втайне я подозревал, что он чрезвычайно увлекался иерархиями, но он бы, вероятно, плохо отреагировал, скажи я: «Я делаю ставку на то, что ты не захочешь признать, какой ты лицемер».

Он рассмеялся.

– Это точно. Так зачем я здесь? Ты сказал, у тебя есть ко мне деловое предложение.

– Верно.

Я позволил повиснуть паузе. Я надеялся, что разжигаю его любопытство, но, возможно, я просто бесил его.

– И ты собираешься сказать мне, что это?

Я отпил немного пива.

– Ну, мы обсудили кое-что в офисе, и все прекрасно понимаем, почему ты не хочешь продолжать дело своего отца.

– Даже пафосный мудак? – спросил пафосный мудак.

– Даже он. Но мы задумались, почему это вообще должно быть наследием твоего отца? Почему бы этому не стать твоим?

Сэйнт не выглядел впечатленным.

– Потому что, – сказал он, – и я хочу предельно ясно дать это понять, мне абсолютно насрать на жуков.

Да. Этого я и боялся. К счастью, я это тоже предусмотрел. Я откинулся назад, изо всех сил стараясь выглядеть крутым и бунтующим. И учитывая, что меня когда-то чуть не уволили за то, что я был сексуально девиантным тусовщиком, выглядеть крутым и бунтующим у меня получалось довольно неплохо.

– Хочешь узнать секрет? – спросил я.

Вероятность того, что он просто скажет нет, составляла от двадцати до тридцати процентов. По крайней мере, Сэйнт был достаточно противоречивым. Но я хорошо разыграл свои карты.

– Ну давай.

– Всем насрать на благотворительность.

– Моему отцу было не насрать.

Я понятия не имел, правда это или нет, но это не имело значения. Я мог с этим работать в любом случае.

– Твоего отца заботило то, чтобы быть очаровательным эксцентриком. Его заботило, чтобы такие парни, как Алекс, говорили что-то вроде: «О, что? Хилари? Жутко порядочный малый, до чертиков любит жуков, знаешь ли, разве это не странно?». Все дело было в имидже. Вот и все.

– И ты хочешь, чтобы я был таким же?

– Ни в коем случае. Я хочу, чтобы ты... (как бы это сказать, ведь настоящий ответ был: «Я не хочу, чтобы ты был таким же, я просто готов поспорить, что ты такой и есть») – ...подумал о том, какой посыл ты мог бы донести, если бы переделал любимый проект твоего отца по своему собственному образу и подобию.

В нем проснулся интерес. Я это заметил.

– И что ты знаешь о моем имидже?

– Ничего, – ответил я.

Что было абсолютной неправдой. К этому времени я провел огромное исследование о Хилари Топвите Сент-Джоне Эдмонтоне Блуме де Лэнси. Я знал не только то, как он одевается, как говорит и на каком мотоцикле ездит. Я знал, что он жил в трех разных коммунах, и две из них, похоже, управлялись настоящими сектами. Я знал, что большую часть восьмидесятых и девяностых он провел в турах с группой под названием «Rancid Sputum»10, и что еще в 2016 году он пытался собрать ее снова. И я знал, что о нем говорили его бывшие товарищи по группе. Я не мог сказать, что он был как открытая книга, но из краткой статьи в Википедии можно было многое почерпнуть.

– В том-то и дело, – продолжил я. – Это не имеет значения. Ты будешь всем управлять. Пока мы можем сохранять нашу основную миссию по исследованию и защите жесткокрылых, с остальным ты волен делать все, что захочешь.

Я начинал чувствовать себя эдаким низкосортным Мефистофелем, которому очень нравились навозные жуки, потому что Сэйнт смотрел на меня настороженно, но выглядел явно искушаемым. К сожалению, я не принял в расчет, что имею дело с ленивым богатым ублюдком.

– Звучит как куча работы.

– Это не обязательно, – скорректировал я курс. – Ты мог бы просто... – Я нащупывал какой-нибудь сэйнтовский термин. – Изложить свое видение, а мы бы воплотили его в жизнь. Или мы соберем идеи для тебя. А ты мог бы...

Я вытянул руку и сделал жест большим пальцем вверх и вниз, как римский император.

– Ну давай, – сказал Сэйнт.

– Давай что? – спросил я.

Я знал, что он имел в виду. Но мне нужно было, чтобы он думал, будто подловил меня.

– Идеи.

Ладно, началось. Я должен был все сделать правильно, если не ради себя, то ради... теперь, когда я об этом подумал... того меньшинства моих коллег, которым действительно нужна была работа.

– Ну, к примеру, – предложил я, невероятно небрежно. – Я работаю над совершенно новой инициативой по сбору средств. Потому что я думаю, что ты прав... – Я дал своим словам немного повисеть в воздухе. Людям вообще нравится, когда им говорят, что они правы, даже если ты соглашаешься совсем не с тем, о чем они пытались сказать. – Наш фокус был слишком узким. В смысле, модель филантропии в духе твидовых пиджаков и курительных комнат исчезла вместе с гребаным Live Aid11.

– Чертовски верно, – заявил Сэйнт, больше не притворяясь, что ему неинтересно. – Знаешь, «Rancid Sputum» существовали бы до сих пор, если бы Гелдоф не был таким мудаком.

– Таким мудаком, – повторил я.

Какое-то время Сэйнт просто размышлял о мудачестве Боба Гелдофа. Затем он упер в меня свой