Читать книгу - "Идеальный отец - Alexis Hall"

нас недавно. Это не личное оскорбление в адрес Спада. Такова реальность приемной опеки, когда в доме есть животные.

– Ладно. – Я ткнул Оливера в грудь. – Потому что если она придет за Спадом, мне совершенно все равно, насколько она милая и понимающая. Мы станем заклятыми врагами.

– Она отдельно отметила, что Спад прекрасно воспитан и вряд ли доставит какие-либо проблемы.

– Хорошо. Отлично. Хорошо. Но если смотреть шире, я все еще пытаюсь осмыслить целую гору происходящего.

– Я могу рассказать подробнее, если хочешь. Но суть, и поправь меня, если ты уже это слышал, в том, что все прошло хорошо.

Почему постоянное повторение помогало поверить только в плохие вещи?

– Она вообще была в той же комнате, что и я? Ты случайно не подкупил ее, пока я заваривал чай? Она не могла перепутать наше дело с чьим-нибудь другим?

Насколько я мог судить, других объяснений не существовало.

– Итак, – сказал Оливер, начиная загибать пальцы, потому что за годы совместной жизни выработал собственную систему обращения с моими заскоками. – Да. Нет. И если да, то это была какая-то другая гей-пара с собакой по кличке Спад и абсолютно идентичной жизненной историей.

– О.

Я попытался переварить эту мысль.

– Ну, тогда нам определенно нужно с ними познакомиться. Уверен, мы бы отлично поладили.

Оливер посмотрел на меня взглядом, состоявшим примерно на шестьдесят процентов из любви и на сорок процентов из любви, которая уже начала слегка раздражаться.

– Люсьен…

– Ладно. Ладно. Просто… мне трудно поверить, что она посмотрела на меня и подумала: «О, вот парень, которого бросил отец-рок-звезда, а потом вернулся двадцать лет спустя с фальшивым раком. Из него получится отличная ролевая модель».

По какой-то причине Оливер не считал это настолько нелепым, насколько считал я.

– Мы это обсуждали.

– Что именно? То, что я эмоциональная развалина?

– Нет, Люсьен. Мы обсуждали тот факт, что, по ее опыту, людям с очень благополучным прошлым иногда бывает сложнее понять трудности, с которыми сталкиваются дети, оставшиеся без попечения родителей. Тогда как люди, которым самим пришлось пройти через тяжелые времена, зачастую лучше способны найти с ними общий язык.

– Это правда, – признал я. – Если нам достанется ребенок, который переживает из-за того, что ему пришлось смотреть, как его безответственный отец танцует румбу под Blackbird on the Wire с Дайан Бусвелл, тут уж я окажусь настоящим экспертом.

– Считаю своим долгом напомнить, что тебя никто не заставлял это смотреть.

– Я до сих пор, блядь, не понимаю, как Крейг мог поставить ему восьмерку.

Оливер вздохнул с бесконечным терпением.

– Что действительно важно, по мнению Эстер, так это то, что мы способны создать крепкую и стабильную семью. И она считает, что мы способны.

– Мы способны?

– Способны, – твердо ответил он. – Потом его уверенность слегка померкла. – Ну, если не всплывет ничего неожиданного при расширенной проверке DBS.

Я посмотрел на него пустым взглядом.

– Им нужно проверить все записи и убедиться, что мы никогда не фигурировали ни в чем… дисквалифицирующем.

– Например?

Он посмотрел на меня взглядом, означавшим: «Включи воображение».

– А.

Наконец мозг догнал уши.

– Подожди. Ты сказал «фигурировали»? То есть даже если ничего не было доказано, это все равно может иметь значение?

Оливер кивнул.

– А как же презумпция невиновности?

– Она применяется в уголовном праве. Здесь вопрос не в том, следует ли оставить нас на свободе. Вопрос в том, следует ли предоставить нам привилегированный доступ к уязвимому ребенку. Поэтому стандарты оценки здесь другие.

Наверное, в этом был смысл. Хотя, если честно, я в основном придерживался своей обычной стратегии и просто верил, что Оливер знает, о чем говорит.

– В нашем случае это действительно формальность, – добавил он.

Успокоившись лишь самую малость, я прислонился щекой к его плечу.

– Господи, какое же это все взрослое дерьмо.

– Несмотря на то что иногда кажется иначе, – пальцы Оливера продолжали успокаивающе перебирать мои волосы, – мы вообще-то настоящие взрослые.

Я рефлекторно вздрогнул.

– Думаю, мне страшно.

– Мне тоже.

Оливер потерся носом о мою щеку и поцеловал меня. – Но мы справимся. – Он улыбнулся.

– Мы всегда справляемся.

Глава 16

Как оказалось, получение расширенной справки о несудимости требовало меньше времени и усилий, чем попытка уговорить богатого престарелого панка-позера встретиться и обсудить планы по спасению мелкой экологической благотворительной организации, на которую ему было глубоко плевать. В итоге расширенная проверка заняла от двух до четырех недель, как и было обещано на сайте, и прошла в целом нормально. А вот поиск места и времени, приемлемых для графа Спиталхэмстеда, занял больше месяца и вряд ли встреча с ним увенчалась бы успехом.

В последний раз я был в «Половинке луны», когда встречался со своим мудаком-отцом, в тот недолгий период, когда он думал, что у него рак простаты, а я думал, что в нем есть хоть что-то хорошее. Так что, наверное, было весьма символично, что сейчас я сидел здесь, ожидая возможности впарить мудаку немного другого разлива музыкальный фестиваль, посвященный навозным жукам, с причудливо-невероятным названием. Сказать, что я был не в настроении, значило бы сильно недооценить ту огромную пропасть, что разделяла меня и настроение в тот момент. Я не был в настроении. Я и близко не стоял к настроению. Я даже не мог разглядеть настроение с того места, где находился. Если бы я вбил настроение в Гугл Карты, масштаб бы отдалился настолько, что стали бы видны государственные границы.

Отчасти дело было в том, что это всегда самый паршивый этап любого проекта. Тот момент, когда ты уже проделал достаточно работы, чтобы понять: задуманное тебе и вправду по силам. А потом приходится показывать результаты какому-нибудь самодовольному мудаку с кучей денег, чтобы он бегло взглянул на них, потратил на это десять секунд и решил, заслуживает ли вообще твоя работа того, чтобы существовать.

А отчасти дело было в том, что Сэйнт был колоссальным мудозвоном. И еще отчасти в том, что хотя моя работа и предполагала частое потакание колоссальным мудозвонам, этот конкретный колоссальный мудозвон имел надо мной куда больше власти, чем те колоссальные мудозвоны, из которых мне обычно приходилось вытягивать деньги.

Я вздохнул в свою пинту «Фабрики грез двух племен», немного успокоенный тем, что мне больше не нужно было заказывать «Обезьянью задницу» или «Возвращение зомби-белки». С