Читать книгу - "Вместе или нет - Ава Уайлдер"

мгновение, проведенное вместе, ― в глубине души оба понимали, что все гораздо сложнее. Вот почему ее предательство выглядело так отвратительно.

– Просто мы… действительно разные, ― сказала Лайла после долгой паузы. ― Единственное, что у нас было общего, ― это сериал. Так всегда бывает, когда люди сближаются в подобной стрессовой ситуации. Но это не значит, что чувство было настоящим. Оно не могло продолжаться долго.

– И это было единственное, что удержало вас от перехода на следующий уровень? ― мягко подтолкнула доктор Дина.

Лайла повернулась к Шейну, который уже смотрел на нее непроницаемым взглядом.

– Не только… Переход на следующий уровень означал бы, что о наших отношениях узнают все. Так или иначе. А следовательно, они уже не были бы только нашими. Они стали бы принадлежать всем. И потом, если бы у нас ничего не получилось… ― Она покачала головой. ― В тот первый год все было так головокружительно. Тогда казалось, что это ляжет на нас лишним грузом. Для меня это было тяжело.

– Но это же часть тех условий, на которые вы соглашаетесь, когда становитесь актерами, не так ли? ― спросила доктор Дина. ― Если вы достигаете успеха ― а значит, становитесь публичной фигурой, ― то вы отказываетесь от определенного уровня конфиденциальности в своей личной жизни. Однако это не причина полностью отгораживаться от любви и отношений.

– Да, я знаю. Я ощущала это лишь по отношению к нам ― конкретно ко мне и Шейну. Мне кажется, это было просто, как… Ну, то есть, если бы мы объявили о себе открыто, это означало бы, что наши чувства стали… товаром что ли. Чем-то таким, что продавалось бы вместе с шоу. Таких отношений я точно не желала.

Доктор Дина кивнула.

– Вам тоже так казалось, Шейн? Вас беспокоило, что общественное внимание повлияет на ваши отношения?

Лайла фыркнула.

– Я вас умоляю! От меня он перепрыгнул к самым публичным отношениям, какие только можно было найти.

– О, это правда? ― спросила доктор Дина не без любопытства.

– Хм… ― Шейн бросил на Лайлу свирепый взгляд. ― Да, я встречался с Сереной Монтегю. В течение трех лет.

Доктор Дина мгновение смотрела на него, нахмурив брови, прежде чем лицо ее просветлело, и она щелкнула пальцами.

– Представляете, я не узнала вас с бородой! Вы без нее выглядели моложе!

– Я и был моложе, ― пробормотал Шейн.

– Мне казалось, вы говорили, что не смотрите телевизор, ― немного раздраженно заметила Лайла.

– Но я бываю в супермаркетах и на приеме у врача и к тому же довольно много раз делала стрижку в парикмахерской, ― ответила доктор Дина с улыбкой.

Лайла откинулась на спинку дивана.

– Вот именно. По-моему, это доказывает мою точку зрения.

– Возможно, вы правы, Лайла… Скажите, вы сами когда-нибудь влюблялись? Если не в Шейна, то, может, в кого-нибудь другого?

У Лайлы внезапно пересохло во рту. Она отчетливо ощущала присутствие Шейна рядом.

– Чувствую, мы отклоняемся от темы.

– И все же?

Взгляд Лайлы метнулся к часам за головой доктора Дины ― она быстренько соображала, не попробовать ли потянуть время, пока не закончится сеанс. Но до конца сеанса оставалось еще добрых двадцать минут, так что, похоже, она влипла.

– Нет, ― тихо ответила она. ― Я никогда не влюблялась.

– А вы считаете себя достойной любви?

Лайла подпрыгнула, словно ей влепили пощечину.

– Что?!

– Как вы думаете, вы достойны любви? ― повторила доктор Дина.

Лайла несколько раз открыла и закрыла рот, ошарашенная вопросом.

Когда Лайле было шестнадцать лет, ее бросил первый парень ― после того, как у нее случился приступ панической атаки. Что ж, у него, по крайней мере, хватило порядочности подождать до следующего дня, когда он отвел ее в сторонку на перемене и сообщил, что она «чересчур психованная».

Естественно, она ему отомстила. Пока вся его семья отсутствовала, Лайла прокралась к нему домой с ведром майонеза и измазала его машину. Майонез под палящим солнцем запекся, и кислота разъела краску, а зловонный запах просочился сквозь щели и пропитал обивку. Если уж на нее налепили ярлык психопатки, рассудила Лайла, то придется этому соответствовать.

В последующие годы ей тоже не очень-то везло. Она притягивала к себе мужчин, готовых без устали ее преследовать, но как только они добивались ее, то сразу понимали, что хотели бы, чтобы она была другой. Им нравилась ее внешность, но их возмущало то, сколько усилий ей приходилось прилагать, чтобы сохранить себя в форме. Их привлекали ее статус и успех, но потом начинались упреки, что она всегда занята, сцены ревности из-за ее экранных возлюбленных и ворчания по поводу внимания, которое ей оказывалось в публичном пространстве.

Хотя, с другой стороны, она уже с детства была ― как ласково и шутливо выражалась ее бабуля ― сущим наказанием. Своевольная, надменная, упрямая, с дьявольским упорством пытающаяся извратить все то хорошее, что было в ее жизни, и найти тот угол, о который она рано или поздно расшибет себе лоб.

Когда в Джульярде Лайла познакомилась с Ричардом, участвуя в читке одной из его пьес, ей показалось, что в нем она нашла родственную душу ― кого-то еще более бескомпромиссного, с еще более сложным, чем у нее, характером (хотя, поскольку он был писателем и мужчиной, это воспринималось как доказательство его гениальности, а не как дефект характера). Ей льстило, что она попала в число тех избранных, к кому Ричард не испытывал ненависти, и со временем она пристрастилась к острым ощущениям от погони за его призрачным, непредсказуемым одобрением. Этого хватило, чтобы поддерживать отношения в течение нескольких лет, ибо его интерес к ней вспыхивал вновь всякий раз, когда она пыталась порвать с ним.

Но с Ричардом Лайла никогда не чувствовала себя по-настоящему в безопасности. С ним она испытывала лишь чувство самосохранения, которое вырастало из понимания того, что Ричард всегда будет оставаться для нее недосягаемым, лидером и всегда будет видеть в ней только ведомого, а не равного себе партнера. Что она никогда не станет той женщиной, которая разобьет ему сердце, так же, как и ему никогда не удастся стать для нее единственным и желанным. Это не было любовью, но это был тот эрзац, который, как считала Лайла, максимально доступен лично ей.

После Ричарда Шейн стал таким потрясением для Лайлы, что она многократно усилила бдительность практически с самого первого дня. Сейчас было даже странно вспоминать, как она переживала из-за того, что могла случайно причинить ему страдания, а ведь несколько последующих лет она изо всех сил намеренно старалась сделать именно