Читать книгу - "Вместе или нет - Ава Уайлдер"

– Мы не сможем выбросить из жизни последние восемь лет. Уже слишком поздно, мы многое потеряли. Ненавидеть друг друга, постоянно вцепляться друг другу в горло… это же невыносимо! И это убивает любовь.

При упоминании о горле Шейн бросил взгляд вниз и сделал еще один шаг вперед. Пульс Лайлы зашкалил, когда Шейн поднес руку к ее лицу, и его пальцы плавно заскользили по ее затылку. Большой палец остановился у основания ее подбородка, и ей показалось, что она перестала дышать.

Он медленно наклонился к другой стороне ее лица, коснувшись бородой ее щеки, и его голос стал тихим и вкрадчивым:

– Я думаю, тебе нравится, когда я вцепляюсь тебе в горло. Время от времени.

Хорошо, что она стояла, прижавшись всем телом к стене. Иначе неизвестно, смогла бы она удержаться на ногах или нет. Лайла точно понимала, что еще чуть-чуть ― и она не сможет ему отказать, и в то же мгновение его губы коснулись пульсирующей точки у ее уха. Она резко вдохнула, и его хватка на ее затылке усилилась ― правда, всего на секунду.

Шейн отстранился слишком быстро. Она думала, он будет выглядеть самодовольным из-за того, что так легко добился от нее такой однозначной реакции, но оказалось, он тоже взволнован, будто из последних сил пытался держать себя под контролем. Шейн убрал руку с ее волос, и Лайла непроизвольно проследила за его движением.

Если бы она этого не сделала, то не заметила бы, как на миг инстинктивно сжались его пальцы, прежде чем он повернулся и сбежал вниз по лестнице, не сказав больше ни слова.

15

Как только стартовал показ последнего сезона «Неосязаемого», а премьерный ажиотаж поутих, Шейн быстро вернулся к привычному распорядку жизни, и следующие несколько недель пролетели незаметно.

Шейн беспокоился, что из-за их с Лайлой разговора на лестнице отношения между ними станут еще более натянутыми. Когда несколько часов спустя Шейн садился в соседнее с ней кресло в гримерном трейлере, он полагал, что она, как обычно, проигнорирует его. Но она взглянула на него, приподняв брови, и, улыбнувшись едва заметно, повернулась к зеркалу.

Возникло ощущение, будто кто-то очень своевременно открыл выпускной клапан, предотвратив неизбежный взрыв. Сеансы терапии, похоже, помогали, но и не только они. Возможно, и он сам наконец-то назвал все своими именами, не побоявшись признать вслух ту связь, что еще гудела между ними, как провода под напряжением. Казалось, они могли лишь кидаться из крайности в крайность ― либо полностью растворяясь друг в друге, либо делая вид, что другого не существует. Значит, стоило ожидать, что теперь, когда они все-таки начали решать свою проблему, их неизбежно качнет в противоположную сторону.

Хотя на самом деле он имел в виду другое. Эта игра, как и все прочие их игры, стала попыткой заставить ее моргнуть первой и признаться в том, что она предпочла бы скрыть. Шейн убеждал себя, что если бы он усилием воли не прервал ту ситуацию на лестнице, то это все равно ни к чему хорошему не привело бы ― даже если не брать во внимание, что Лайла глядела на него так, будто хотела проглотить целиком.

Но она была права: нельзя отменить годы взаимной ненависти, мщения и злых насмешек, которыми они осыпали друг друга.

Наверное, нельзя.

В конце октября началась подготовка к съемкам самых важных эпизодов не только последнего сезона, но и всего сериала: две заключительные серии, в которых Кейт обретет, наконец, телесную форму, кульминацией чего станет страстный поцелуй между ней и Харрисоном. Для съемок они отправятся на три недели в Ванкувер, и приглашенным режиссером станет Иона Демпси, двадцатичетырехлетний талант, чей высокобюджетный кабельный сериал «Клинический случай» годом ранее получил премию «Эмми». Договориться о работе с такой знаменитостью, как Иона Демпси, ― большая удача.

Шейн сомневался в необходимости такого шага ― «Неосязаемый» никогда не отличался сильной режиссурой. Как и большинство подобных телесериалов, его снимала небольшая группа сменявшихся режиссеров-постановщиков, которых ценили не столько за особый стиль, сколько за способность не выбиваться из графика. Так что приглашенный режиссер, как и смена локации, должны были просигнализировать зрителям: эти эпизоды суперважные!

По мере приближения съемок в Ванкувере перспектива поцелуя становилась все более реальной, накладывая отпечаток на все остальное. Даже если не зацикливаться на их личной истории, поцелуи с кем-то на экране ― это, как правило, неприятный опыт. Довольно трудно изображать страсть, когда половина сознания озабочена тем, как это будет выглядеть в кадре, в то время как другая пытается игнорировать десятки людей, толпящихся вокруг и наблюдающих со стороны.

Шейн убеждал себя, что и на этот раз будет примерно так же. Но если быть честным перед самим собой, то он не помнил случая, чтобы целовал Лайлу и ничего не чувствовал.

Вечером накануне вылета Шейн ходил туда-сюда по комнате, швыряя футболки и джинсы в открытый чемодан.

– Можно, я возьму сегодня «БМВ»?

Подняв глаза, он увидел в дверях Дина.

Этот родстер[34] невыносимо серебристого цвета ему подарила Серена. Она любила делать яркие, показушные подарки. За рулем этой машины Шейн всегда ощущал себя пафосным понторезом, и это чувство усилилось, когда он впервые приехал на ней на съемки. Лайла, проходившая мимо, лишь оглядела его с ног до головы и ухмыльнулась, ничего не сказав. После этого «БМВ», в основном, стоял у него в гараже.

– Конечно. Ты же знаешь, тебе не обязательно спрашивать. ― Шейн порылся в корзине в поисках любимых джинсов. ― Куда-то собрался?

Дин пожал плечами.

– Так, прошвырнуться надо.

Его уклончивый, фальшиво-небрежный ответ заставил Шейна засомневаться.

– М-да? И куда же?

– На ужин. С Карло.

– С кем?!

Дин снова пожал плечами.

– Ладно. ― Шейн вернулся к чемодану и принялся вытаскивать оттуда все, что он беспорядочно набросал, чтобы отсортировать и уложить вещи как следует. ― Только не разгроми дом, пока меня не будет.

В Ванкувер отправляются только шесть актеров и главные члены съемочной группы, в то время как все остальные, включая дублеров, будут наняты из местных.

Дин ухмыльнулся.

– Ты даже не заметишь, что я здесь был.

– В смысле? Ты же всегда здесь.

Шейн хотел пошутить, но увидел, что Дину не смешно.

– Я не в плохом смысле, ― быстро добавил Шейн. ― Мне нравится, что ты здесь живешь. Честно.

– Верю, ― ответил Дин, и к облегчению Шейна лицо его просветлело. ― Кто-то же должен составлять тебе компанию. раз уж в последнее время тебе так грустно и одиноко.

– Мне не грустно! ― запротестовал