Читать книгу - "Вместе или нет - Ава Уайлдер"

она. ― Уверена, что надпись «Пока, сука!», написанная баллончиком на двери моего трейлера, выразит твою радость без лишних хлопот.

– Ты заслуживаешь лучшего прощания, Лайла.

– На что ты намекаешь?

Это одновременно был и вызов, и приглашение.

И это о-о-очень опасно, если уж на то пошло.

Он сделал шаг ближе, затем еще один.

– Не знаю. Возможно, ты заслуживаешь надписи в небе.

Она не отстранилась и не возразила. Она просто разжала скрещенные руки, и ее взгляд метнулся к его губам ― всего на долю секунды, но этого было достаточно, чтобы пульс застучал в его ушах.

Он остановился и задержал дыхание, стараясь случайно ее не коснуться.

– Или фейерверка, ― пробормотал он.

Она подняла голову и встретилась с ним взглядом. Провокация, которую он прочел в ее глазах, была яркой, жгучей.

Разумеется, инициатором должен выступить он. Она бы никогда не сделала первый шаг. Она сочла бы это признаком своей слабости и признанием поражения еще до того, как они приступили бы к делу. Даже в ту первую ночь, в углу темного бара отеля в Нью-Йорке ― когда между ними было все так просто, как никогда ни с кем прежде, ― она бы только пообжималась с ним и поднялась наверх одна, если бы он не проявил инициативу. Тогда он легкомысленно поверил, что посадить ее к себе на колени была его идея. Но на самом деле выбор всегда был один: играть по ее правилам или не играть вовсе.

Шейн неуверенно протянул руку и слегка удивился, когда его пальцы беспрепятственно коснулись ее подбородка. Он дотронулся до нее впервые почти за четыре года. Он на мгновение задержал руку, и их взгляды встретились. Еще было не поздно затормозить. Ведь на самом деле пока что ничего не произошло.

Но когда она закрыла глаза и с мягким выдохом подставила лицо под его прикосновения, он будто ухнул в пропасть. Кровь словно сделалась горячей, его пальцы все глубже погружались в ее волосы, другой рукой он обхватил ее за талию и притянул вплотную к себе. У него встал еще до того, как он ее поцеловал.

Они подходили к этому моменту мучительно медленно, и поэтому первый поцелуй получился сверхъяростным. Оба бросились в него с такой скоростью, что Шейн удивился, что никто из них не пострадал. Надо сказать, поцелуи у них всегда получались хорошо. Их лица были словно созданы друг для друга и сочетались идеально. Коснувшись ее губ, Шейн почувствовал знакомый вкус.

Он привычно скользнул рукой по ее шее и прижал Лайлу спиной к двери. Их поцелуи становились все более исступленными, он посасывал ее язык, она прикусывала его нижнюю губу и выдыхала ему в рот, вцепившись в его футболку сзади.

Шейн отстранился, оба тяжело дышали.

– Ты… ты хочешь этого?

Пять минут назад он и думать не думал, что это вообще возможно. Теперь ему казалось, что он умрет, если она скажет «нет».

Ее глаза сузились.

– А ты?

Только Лайла умела превращать согласие в противостояние. Но сейчас это не вызвало никакого раздражения, а лишь усилило его желание. Он сжал ее подбородок и снова погрузился в еще один ненасытный, опустошающий поцелуй, раздвигая ее ноги бедром, покачиваясь рядом с ней и заставляя ее задыхаться.

Шейн с болью осознал, что на самом деле все происходит не так, как он бы хотел. Если бы у него был выбор, если бы он знал, что у него появится шанс в последний раз побыть с ней, то он бы сделал все по-другому. Как минимум, на кровати. Он уложил бы ее и не стал торопиться. Он показал бы ей, что он больше не перевозбужденный двадцатипятилетний. Но если бы единственный вариант заключался в том, чтобы приступить к делу лихорадочно и неуклюже, то он не раздумывая согласился бы и на это.

Шейн наклонил голову так, чтобы пососать чувствительное местечко возле ее уха ― возможно, чрезмерно сильно, но он не смог сдержать себя, когда ее дыхание стало прерывистым, а голова беспомощно запрокинулась.

– Осторожно, ― выдохнула она.

Он едва расслышал ее, сосредоточившись на движениях ее рук, шаривших по его поясу.

Руки Шейна скользили вниз, по изгибу ее талии, по ее округлым бедрам. Он снова поцеловал ее и застонал, когда его жадные ладони добрались до ее ягодиц, прикрытых тонкой эластичной тканью юбки. Он должен войти в нее ― прямо сейчас!

Он так распалился, что не заметил, как сказал это вслух, и она рассмеялась ему в губы.

– Ого! Прошло столько лет, а тебе до сих пор кажется, что прелюдия необязательна. А я думала, Серена обучила тебя всему.

Он понимал, что она несет чушь, просто чтобы завести его ― одновременно нападая на его сексуальные умения и напоминая об их разрыве, ― и, как ни странно, это сработало.

Он разжал руки, опустился на колени и задрал ей юбку выше бедер. Она прижалась спиной к стене и стала наблюдать за ним с расширенными зрачками и затуманенным взором, когда он, проведя указательным пальцем по эластичному краю ее трусиков, просунул его под них и обнаружил, что они мокрые насквозь.

– Прелюдия, говоришь?

Даже поддразнивая ее, он понимал, что хрипотца в голосе говорит о том, насколько он возбужден. Член уже затвердел как железо и неприятно упирался в ширинку.

Она фыркнула, что прозвучало почти убедительно.

– Это принципиальный вопрос!

Но Шейн уже не слушал ее: уткнувшись лицом между ее бедрами, он одним долгим, медленным движением облизнул ткань. Она застонала, но ее ноги уже дрожали, когда он сдвинул трусики вниз.

Было мучительно сладко осознать, что почти не нужно думать об этом, что можно просто позволить инстинктам взять над собой верх. Шейн до сих пор помнил, как именно ей нравится, ― даже спустя столько лет. Знал все способы заставить ее задыхаться, дрожать и кричать ― она закинула одну ногу ему на плечо и вцепилась обеими руками в его волосы, чтобы не упасть.

Он чувствовал, как ее оргазм нарастает на его языке. От ее предательских всхлипов и содроганий он сам уже был на грани, но отстранился, игнорируя ее протесты. Он встал, снова поцеловал ее, крепко заключив в объятия, и потащил прочь от двери.

– Стой! ― сказала она, задыхаясь. ― Моя прическа! Макс меня убьет!

– В смысле? ― спросил Шейн, чьи мозги уже были сварены, обжарены и превращены в омлет.

– Я должна быть сверху.

– Ладно. Хорошо. Понял.

Шейн сел, потирая член сквозь джинсы, и громко застонал, когда она наклонилась и одним плавным