Читать книгу - "Порхает мотылек в презренных небесах. Том 2 - Моргана Маро"

Ему нет дела до второго принца, нет дела до прошлого советника Юнь. Все, что его интересует, – как укрепить власть, как сделать из Тай Чжи своего преемника и как найти Хранилище. Однако императрица И другая. От нее сложно что-то утаить.

– А что насчет императрицы Ху? Есть ли у нее хоть какой-то вес во дворце?

– Нет. Она тут все равно что пленница, которую держат среди золота и дорогих тканей. Никому нет до нее дела. Это лишь дань традиции, а также показатель власти Великой Ци над остальными.

– Неужели, когда я стану императрицей, мне и самой придется обзавестись двумя мужьями? – задумчиво произнесла Ян Юмэй.

От неожиданности Тай Фансинь выронил палочки. Тут же вернув себе лицо, он как можно безразличнее произнес:

– Если ты того желаешь.

– Как жаль, что советник Юнь и второй принц – один и тот же человек, – нарочито сокрушенно вздохнула Ян Юмэй. – Придется мне довольствоваться одним мужем.

– И за что древо Цышань наградило меня такой женой? – уронив голову на ладонь, пробормотал Тай Фансинь, однако на его губах была улыбка.

– Видимо, в прошлой жизни ты совершил нечто ужасное.

Хоть Ян Юмэй и пошутила, ее глаза остались серьезными. К счастью, Тай Фансинь этого не заметил.

Доев и приведя себя в порядок, они покинули комнату. В коридоре их ожидала Синхуа, тут же поклонившаяся и метнувшая быстрый взгляд в сторону второго принца, чье лицо было скрыто за маской.

– Советник Юнь, я могу вас попросить передать письмо? – вдруг спросила она.

– Кому же?

– Ся Юань.

Взгляд Тай Фансиня на мгновение замер на Ян Юмэй. Он кивнул, приняв из дрожащих рук нюй юэ письмо.

– Я попросила подготовить для вас лошадь, – обратилась Синхуа к Хуанъянь. – Надеюсь, в следующий раз хозяйка Ян не будет так пугать нас.

– Как получится, – дернула плечом та, вспомнив кое о чем. – Когда мы пришли сюда, тот дух обрабатывал рану нюй юэ.

– Один из гостей захотел большего без ее согласия. Мы его выгнали и запретили посещать Цветочный дом.

– Хорошо. Освободите ту девушку от работы на день.

– Я передам ей ваши слова.

Оставив Синхуа, Ян Юмэй спустилась с Тай Фансинем на первый этаж. Не став привлекать внимание гостей, многие из которых наверняка бы узнали советника, они вышли через дверь для слуг. У входа, привязанная к столбу, ждала лошадь, недовольно постукивавшая копытом по камню.

– Зачем этой нюй юэ передавать тебе письмо? – нахмурился второй принц, помогая Ян Юмэй сесть в седло.

– Потому что эта нюй юэ – моя мать, – ответила та, забрав из его руки письмо.

– Что? – так и замер он.

– Забирайся, – поторопила его Хуанъянь. – Объясню по дороге.

Отвязав лошадь, Тай Фансинь запрыгнул за спину Ян Юмэй. Слегка ударив коня по бокам, отчего тот недовольно всхрапнул, он направил его в сторону Таобая.

На ночных улицах Хэчжоу почти не было людей – лишь пара бродяг, что искали приют, да стражники с фонарями. Копыта лошади громко стучали по камню, разрушая тишину и взметая в воздух свежевыпавший снег. Он белым кружевом лежал на зеленых листьях и розовых цветах персиковых деревьев.

– Мой отец и эта нюй юэ когда-то давно любили друг друга, но первого отправили в Храм, а вторая скрыла свою беременность, – наконец заговорила Ян Юмэй. – Ее роды были тяжелыми, и, если бы она не напоила меня своей кровью, я бы умерла. Однако прошлая хозяйка скрыла это от всех. Она сказала Синхуа, что ребенок не выжил. По ее легенде, меня подбросили на порог дома.

– И такое бывает?

– Да. Ты видел тех девочек, которые подают вино и закуски?

Тай Фансинь кивнул.

– Они все – подкидыши. Кого-то оставили у дверей Цветочного дома еще младенцами, а кого-то – в более сознательном возрасте. Родители не могут прокормить своих детей, вдобавок какая польза от девочки? Они оставляют их у порогов домов знатных семей или таких мест, как Цветочный дом. Здесь всегда нужны руки, а если девочка еще и красивая, то в будущем сможет приносить прибыль, – пожала плечами Ян Юмэй. – Все видели, что я родилась мертвой, и Синхуа не удалось меня оживить, потому и смирились с моей смертью. А когда пришел Ся Ган, хозяйка поспешила избавиться от меня – какой спрос с глупого ребенка, который не может даже двух слов запомнить?

– Тогда почему ты не сказала Синхуа, кем являешься?

– Сегодня была… немного неподходящая обстановка, не думаешь? Узнать, что твоя дочь – та самая глупая дочь семьи Ся, так еще и хозяйка Цветочного дома, которая чуть не умерла на твоих глазах, весьма… пугающе.

– Ты точно в порядке? – придержав коня, с едва уловимым беспокойством в голосе спросил Тай Фансинь.

– Да, тот дух дал мне несколько восстанавливающих отваров, – похлопала его по руке Ян Юмэй. – Хотя я бы не отказалась еще немного вздремнуть.

Хоть Ян Юмэй и проспала полдня вместе с Тай Фансинем, она все еще чувствовала слабость и сонливость. Хотелось побыстрее добраться до Таобая и вновь укрыться одеялом, заснув уже до утра.

Расслабившись в руках Тай Фансиня, Ян Юмэй все же задремала, проснувшись от легких покачиваний. Ее несли по коридору к комнате, где тускло вспыхнули фонари. Знакомый аромат благовоний и туши защекотал нос.

Уложив Хуанъянь на кровать, Тай Фансинь снял с нее сапоги. Его движения были медленными и осторожными, чтобы ненароком не разбудить ее. Ян Юмэй наблюдала за ним сквозь ресницы, чувствуя прикосновения, от которых заходилось сердце. Слишком нежно для такого, как Тай Фансинь.

Протянув руку, он вытянул шпильки из ее волос. Ян Юмэй почувствовала едва ощутимое прикосновение к лицу, заставившее ее все же раскрыть веки и поймать взгляд второго принца.

– Даже не даешь полюбоваться тобой, – нарочно обиженно вздохнул он.

– Разве во мне есть что-то, чем можно любоваться? – равнодушно спросила Ян Юмэй, повернувшись на бок. – В Цветочном доме столько красавиц, разве тебе ни одна не понравилась?

– А должна была? За красивым лицом редко скрывается острый ум, – заметил Тай Фансинь, поднеся к губам прядку ее волос, – но моя жена – приятное исключение из этого правила.

Хуанъянь фыркнула, не впечатленная его словами. В свое время она могла лишь парой фраз одурманить девушек и юношей, и те готовы были пасть перед ней на колени и принять в свои тела мечи. Ее красота порабощала, сейчас же от нее остался лишь тусклый блеск. Навряд ли она когда-нибудь станет той самой Хуанъянь, которую до этого видела в зеркале.

Уха коснулось горячее дыхание, и от неожиданности Ян Юмэй вздрогнула, резко обернувшись. Над ней, опершись