Читать книгу - "Пламя в небе - Софи Джордан"

усилился. Препротивнейшее ощущение. Такое я испытывала лишь раз в жизни. Мне тогда только исполнилось пять лет, и я раньше времени лишилась одного из передних молочных зубов: бегала в детской, споткнулась об игрушку и упала лицом на деревянный кубик. Рот наполнила густая горячая кровь, которая, помнится, никак не останавливалась, а во рту появился вкус медных монет.

Увидев, как из моего рта хлещет кровь, няня заохала и заявила, что на этом месте вряд ли у меня вырастет постоянный зуб. «Стыд и срам, – стояла она на своем. – Ты и так ужасно некрасивая. Мало того что волосы у тебя рыжие, теперь еще будешь и щербатая». Мне было очень обидно. Неудивительно, что я хорошо запомнила тот случай. Правда, няня ошиблась. Постоянный зуб вырос, пробился сквозь десну и вылез. Я обрадовалась ему, как долгожданному гостю.

И вот опять. Опять во рту привкус меди. Только кровь не идет.

Тогда-то я и поняла. Не знаю как, но догадалась.

Скоро здесь прольется кровь. Я чувствовала это, как приближение неминуемого дождя.

– Или… – добавил Фелл, нарушив возникшую тишину.

– Или?

– У меня есть другое предложение. В этом случае никто не пострадает. Никто, кроме тебя.

– Наглости тебе не занимать! – фыркнул главарь.

– Я готов с тобой биться. В поединке. Только ты и я. Если я тебя одолею, мы продолжим путь, беспрепятственно. Вместе с моей женой.

Главарь хохотнул, и я приготовилась к тому, что он отвергнет это предложение. Зачем ему соглашаться на такие условия? Их же больше, чем нас. Ему незачем рисковать собой, чтобы добиться своего. Заполучить меня.

– Мы с тобой можем уладить конфликт, – продолжал Фелл, искушая его. – Давай. Покажи свою доблесть. Потом будешь всем говорить, что победил самого Зверя Приграничья. – Судя по блеску в глазах Фелла, он был уверен, что его победить невозможно.

Главарь разбойников вытаращил глаза, разглядывая Фелла.

– Это правда? Ты и есть Зверь Приграничья?

– Правда, – подтвердил Фелл, чуть склонив голову. – Даже если победа достанется мне… согласись, тебе будет что рассказать.

Главарь хотел было улыбнуться в ответ на уговоры Фелла, но потом качнул головой.

– Я занимаюсь этим не ради славы, – отказался он суровым тоном. – Мне надо кормить людей.

Фелл кивком головы показал на меня.

– А при чем тут она? Как она накормит твоих людей?

Главарь снова заулыбался:

– Ну, аппетиты бывают разные.

Я втянула в себя воздух.

Холодные глаза Фелла будто заиндевели. Он сжал рукоятку меча так, так что пальцы побелели.

Привкус меди во рту стал невыносимым, подтверждая мои наихудшие опасения. Нет. Я не должна этого допустить. Иначе погибнут люди. А я сама, если и выживу, стану пленницей этих разбойников. Раз Фелл из-за своего упрямства не понимает очевидного, ничего тут не поделаешь. Но я готова поступиться гордостью. Кровопролития я не допущу. Мне придется остановить этих идиотов, пока они не поубивали друг друга.

Попререкались – и будет.

Двигая саднящими бедрами, я вонзила пятки в бока кобылы, посылая ее вперед. Лошадь отреагировала быстрее, чем я ожидала: рванула с места, звякнув удилами.

Мари, заметив, что я двинулась вперед, попыталась выхватить у меня поводья, но опоздала. Она сдавленно охнула, наблюдая, как я миновала Фелла и остальных его воинов. Они все оцепенели, бросая на меня озадаченные взгляды. Никто из них, конечно же, не ожидал, что я способна что-то предпринять. Думали, я буду молча сидеть, как чурбан, и безропотно сносить все, что со мной происходит.

Пожалуй, я удивила даже саму себя. Ведь я привыкла к побоям. Никогда не сопротивлялась. Никогда не отбивалась.

Я не была такой, как мои спутники. Не была воином. Во всяком случае, не была таким бойцом, как они. Кроме того, в их глазах я даже не являлась настоящей принцессой. Ничтожество, пустое место.

Остановившись между двумя отрядами, я чувствовала, что все взгляды устремлены на меня.

– Тамсин, – наконец обрел голос Фелл. – Вернись назад.

– Нет.

Он заморгал от изумления. Такого он никак не ожидал. Его боевой конь, должно быть почувствовав, как он вдруг напрягся, загарцевал на месте и беспокойно заржал, мотая головой.

– Ух ты, а она мне нравится, – рассмеялся главарь банды, с интересом наблюдая сцену моего бунта.

Не обращая на него внимания, я принялась расстегивать ожерелье. Его мне подарили на день рождения в минувшем году. Вернее, в тот день, когда мы отмечали день моего рождения. Никто ведь не знал точную дату моего появления на свет. Предполагали, что, когда меня обнаружили во дворе замка, мне было день или два от роду.

У меня имелись несколько драгоценных украшений – подарки близких. Не такие уж и дорогие, но для меня очень ценные, особенно теперь, когда я покинула дворец. Но я была готова расстаться с ожерельем. Не такая уж это и жертва, если речь идет о спасении людей.

Я сняла с шеи ожерелье и снова защелкнула застежку, чтобы четыре подвески не упали на землю.

– Вот, держи. – Я протянула руку с висевшим на пальцах украшением. – Я заплачу пошлину.

Всю жизнь я платила пошлины. Ничего, заплачу еще раз.

– Тамсин! – прорычал Фелл.

– Кровопролития не будет, – провозгласила я, бросив на него строгий взгляд, и затем снова повернулась к главарю банды. – Бери. Это ценная вещь, уверяю тебя. Забирай.

Он задумчиво посмотрел на меня, потом перевел взгляд на ожерелье. Медленно подъехал ко мне, сократив до минимума расстояние между нами. Протянул руку за украшением, пальцами погладив мою ладонь в перчатке.

Фелл ринулся ко мне. Его конь ткнулся в зад моей кобылы, оскалился и куснул ее. Казалось, Фелл и сам вот-вот оскалит зубы и тоже кого-нибудь укусит. Видимо, меня.

Разбойник взвесил в ладони ожерелье, оценил золотую цепь, внимательно осмотрел четыре сердечка. Каждое было украшено своим драгоценным камнем и символизировало одну из принцесс Пентерры. Да. Включая даже меня.

Помню, как сердце радостно забилось, когда я открыла повязанную лентой красивую коробочку, в которой лежало это ожерелье. Я была тронута до глубины души, почувствовала, что в королевской семье меня считают своей… помнят обо мне. Этот подарок служил подтверждением, доказательством того, что король с королевой любят меня, принимают в свою семью.

Мне было больно расставаться с ожерельем, больно видеть его в руках бандита, зная, что я никогда больше не надену на себя эту памятную драгоценность. Как и со всем, что я оставила в прошлой жизни, с ожерельем мне придется распрощаться. Еще одна потеря, еще одна вещь, от которой я отказываюсь, швыряю на ветер, словно пыль.

Я сморгнула подступившие к глазам слезы. Это всего лишь ожерелье. Вещь.