Читать книгу - "Ваша вина - Мерседес Рон"

шлеме. Они до безумия любили исследовать национальный парк, который находился недалеко от нашего дома.

Я налила себе чашку кофе. В то солнечное сентябрьское утро моей единственной приоритетной задачей было позвонить Дженне. Я рассказала ей об ужине с Заком, который мы организовали на скорую руку.

Ответ подруги был отрицательным, но я настаивала: — Ты должна прийти.

Истеричный плач ребенка на заднем плане едва позволял мне расслышать, что Дженна говорит своему мужу.

— Ноа, ты не представляешь, о чем просишь, — сказала она, отходя подальше от шума. — Моя дочь унаследовала метеоризм моего мужа, знаешь, что это значит?

Я не смогла сдержать смех.

— Смейся, смейся, — произнесла она с отчаянием в голосе, которое я прекрасно понимала. — У меня воспалены соски, я выгляжу как катастрофа, и этот ребенок не перестает плакать. Она вообще не останавливается, Ноа, она плачет всю ночь напролёт.

— Успокойся, это пройдет… — попыталась я её утешить, но она меня перебила.

— Напомни-ка мне, зачем я вообще в это ввязалась. Пожалуйста, я пытаюсь вспомнить причины, но никак не могу их найти, — сказала она.

— Ну, — протянула я, вспоминая, что идея материнства стала её навязчивой идеей сразу после рождения Энди, — возможно, мой сын тут при чем.

— Твой сын не плакал так, как Джун. Эта малышка… Ноа, послушай меня внимательно, эта малышка очень сложный ребенок. Черт возьми, ума не приложу, в кого она такая.

Я рассмеялась.

— Может быть, в свою мать? — предположила я.

— Эй! — возмутилась Дженна. — Пусть она и моя копия, но мой характер она не унаследовала, это я тебе гарантирую.

— Лучшее, что может случиться с моей крестницей — это быть похожей на свою мать, — примирительно прокомментировала я.

— Такими темпами она будет похожа на измотанную, покрытую морщинами мать. Знаешь, сколько времени я уже не ухаживала за кожей? Я вяну, как цветок без воды!

— Отлично, тогда приходите сегодня на ужин, и я угощу тебя лучшей газировкой, какую только смогу найти.

— Только этого мне не хватало! — возмущенно ответила она. — Я даже бокал вина выпить не могу! Напомни, почему я решила кормить грудью?

Я закатила глаза. Этим утром моей главной задачей было напоминать ей о том, как прекрасно быть матерью.

— Потому что, когда ты носила её под сердцем, ты обожала мысль о том, чтобы быть источником питания для своей дочери.

— Ну да, но теперь, когда она родилась, я больше не нахожу это таким уж очаровательным…

— Успокойся, у тебя просто стресс. Позвони няне на сегодняшний вечер.

— Няне? — перебила она. — Нам уже отказали три человека! Три!

— Хорошо, тогда привозите малышку сюда, и я вам помогу. Я сделаю всё необходимое, но, пожалуйста, не оставляй меня одну за ужином с этими двумя. Ты хоть понимаешь, насколько это может быть неловко?

Дженна вздохнула.

— Ревнивый Ник вернулся, да? Твою мать! А разве он не говорил, что похоронил его в самых глубинах своего существа?

— Он не ревнует, просто мы оказались в очень сложной ситуации, учитывая всё происходящее. Думаю, ужин в кругу друзей помог бы нам немного отвлечься.

— О, можешь не сомневаться, плач моей дочери отвлечет вас на долгие часы.

— Значит, вы приедете? — с надеждой спросила я.

Я услышала, как Дженна возвращается в комнату, полную плача.

— Лайон! Лайон! — закричала она, пытаясь перекричать вопли ребенка. — Ноа пригласила нас к ним сегодня на ужин.

— А как быть с вот этой? — спросил он. Я снова рассмеялась, представив, с каким отчаянием он смотрит на малышку.

— Ноа говорит, что сама о ней позаботится.

Я и понятия не имела, на что подписываюсь.

— В таком случае отлично, — заключил Лайон, и даже я, находясь на другом конце провода, смогла уловить облегчение в его голосе.

Дженна снова заговорила со мной.

— Ты даже не представляешь, в какую задницу ты влезла.

После обеда мы втроем отправились в супермаркет. Поход за покупками с таким красивым ребенком, как мой сын, и с невероятно привлекательным мужем мог оказаться весьма интересным опытом, особенно когда я отходила в сторону и оставляла их одних.

Уж не знаю, как они действовали на женщин, но стоило этим двоим оказаться поблизости, как внезапно ни одна из них не могла дотянуться до верхних полок.

Именно такая картина и предстала перед моими глазами, когда я свернула в молочный ряд: Ник выглядел так, будто его загнали в угол, в то время как две девушки моего возраста улыбались как школьницы и сюсюкали с моим сыном; они были в шаге от того, чтобы начать сюсюкать и с моим мужем. Им понадобились банки с сухим молоком, до которых — вот совпадение — было труднее всего дотянуться, если только твой рост не был под метр девяносто, как у Ника.

— Ты слишком молод для отца! Мы подумали, что это твой племянник или младший братик, правда, Лейла? — щебетала одна блондинка другой, чье декольте не оставило бы равнодушным даже самого рассеянного мужчину.

Я улыбнулась, увидев, что Ник смотрит на них с невозмутимым лицом, не обращая ни малейшего внимания на пышные формы этой двадцатилетней девицы.

— Как же здорово рано встретить любовь всей своей жизни и не терять времени даром, верно, Ноа? — громко произнес он, заметив меня за спинами девушек.

Я улыбнулась и подошла к нему. Он забрал из моих рук упаковки туалетной бумаги и положил их в тележку. А затем собственническим жестом притянул меня к себе. Девушки перевели взгляд с него на меня. Когда они смерили меня взглядом с ног до головы, я едва не закатила глаза.

— Ого. Никто бы и не подумал, что ты рожала, — воскликнула блондинка, глядя на меня с подозрением, словно не в силах в это поверить.

— Уверяю тебя, восемь часов схваток говорят об обратном, — прокомментировала я, посмотрев на Ника, который тут же нашел мои губы, чтобы подарить мне глубокий и страстный поцелуй.

Девушки отступили на шаг назад, словно мы их оттолкнули.

— Что ж, поздравляем, — выдавила Лейла, пока вторая лишь с завистью смотрела на нас.

Я ответила им улыбкой, а когда они отошли подальше, повернулась к Нику.

— Мне категорически нельзя оставлять вас одних, — с весельем произнесла я.

— Это Энди приманивает их своим смехом маленького сердцееда, — ответил он, чмокнув меня на лету. Затем он снова покатил тележку. Тем временем мой сын хохотал, прижимая к себе бутылку кондиционера в гранулах, словно это было его самое большое сокровище. Мы продолжили покупать всё необходимое для сегодняшнего ужина. Дойдя до молочного отдела, Ник взял что-то с полки и подошел ко мне, глядя на меня