Читать книгу - "Отложенная беременность, или Любовь после смерти - Татьяна Михаль"

– Максим всё вспомнил, доченька.

Яна мгновение притихла, потом переспросила:

– Вспомнил? Всё?

Внутри всё перевернулось от охвативших меня чувств и эмоций.

В горле образовался горький ком, слёзы невольно потекли по щекам, обжигая кожу и солью попадая мне на губы.

– Господи… – прошептала поражённо. – Моё похищение стало триггером к его воспоминаниям.

– Так и есть, – подтвердила мама. – Когда свидетели показали видео твоего похищения, он увидел Дмитрия и узнал его…

– Мне срочно нужно увидеть Максима! Мне необходимо сказать ему столько важного…

– Тише, тише, родная моя, успокойся. Он приедет к тебе сегодня. Позволь ему хоть чуточку отдохнуть и привести себя в порядок. Он почти не смыкал глаз с тех пор, как тебя похитили.

– О, бедный мой Макс! Мой любимый! – прошептала я с болью в голосе.

– Не волнуйся за него, с ним всё в порядке, – произнесла мама и погладила меня по руке.

Пришла медсестра и прервала наше с мамой общение.

– Пришло время, взять анализы и сменить капельницу, – оповестила она меня.

Мама вышла, и начались процедуры.

После взятия крови, уколов и новой капельницы, медсестра ушла и ко мне в палату вошли мои родители с Лёвушкой на руках, Максим и вся его большая семья – приёмные родители и биологические.

И пришли все не с пустыми руками.

Мой муж держал в руках огромный букет белых роз. Анна Сергеевна держала в руках вазу специально под цветы.

Его родители принесли кофе и коробку с пирожными.

Впервые за всё время я счастливо рассмеялась и потянулась руками к сыночку.

– Сыночек мой, сладкий…

Малыш мой смешно агукал. Он был ещё совсем кроха. И я с таким удовольствием прижала к своей груди.

К сожалению, из-за пережитого стресса и пневмонии, молоко пропало.

Но ничего. Мы справимся.

– Любимая, – произнёс Максим и поставил цветы в вазу, предварительно наполненную водой.

Вазу пристроили на тумбочке возле кровати.

Я смотрела на своего мужчину влюблённым взглядом, и от него не укрылось это. Он понимающе мне улыбнулся.

Как же я сейчас хотела остаться с ним и сыном наедине.

Но родственников тоже нужно хоть немного ублажить. А теперь у нас их стало на два человека больше.

– Я тут кое-что тебе постряпала, – улыбнулась Анна Сергеевна. – Свежие пирожные.

Запах кофе защекотал мой нос.

– Ммм… кофе, – проговорила блаженно.

И ахнула, когда она открыла коробку. Внутри оказались политые шоколадом пухлые пирожные, нарезанные квадратиками. Из моих глаз снова потекли слёзы.

Столько любви и внимания… Я даже не догадывалась, что меня любят и я так нужна.

– Никак не пойму, что со мной творится, – проговорила смущённо, вытирая слёзы. – Вода из глаз так и льётся!

– После всего, что произошло, это естественно, что глаза на мокром месте, и я очень рада, что ты плачешь. Пусть всё плохое выйдет вместе со слезами, родная, – сказала моя мама. – Давай, я подержу Лёвушку, а ты выпей свой любимый кофе и съешь эти волшебные пирожные. Мы все уже заценили стряпню Анны Сергеевны.

– С удовольствием выпью кофе и съем пирожное! – улыбнулась я.

Передала свою деточку маме.

Кофе был выпит, целых два пирожных съедено.

Ещё немного побыла с сыном, прижимая его к себе и вдыхая его несравненный детский запах.

Но вскоре, на меня навалилась усталость, и все родственники покинули палату с пожеланиями скорейшего выздоровления. Мама забрала у меня Лёвушку.

Я попросила остаться Макса.

И когда дверь за всеми закрылась, я протянула ему навстречу руки. Он обнял меня с восторгом человека, вновь обрётшего смысл в жизни.

– Максим, прижми меня крепче! – говорила я, прильнув щекой к его плечу. – Мне так нужно чувствовать, что я здесь, с тобой…

– Теперь мы с тобой всегда будем вместе! – заверил меня муж. – Это из-за меня ты в больнице, Ника. Из-за меня всё. Прости меня, родная… Не смог вовремя вспомнить, чтобы оградить тебя от опасности.

Я остановила его, приложив ладонь к его губам.

– Нет, нет и нет… Молчи. Ты потерял память, пережив страшную травму, и ты не мог знать, что Дмитрий представляет собой угрозу!

– Всё равно я должен был постараться вспомнить всё раньше, Ника! – с горячностью проговорил он. – Это чудовище столько людей отправило на тот свет… И моя группа там в горах… Ох, Ника… С этой болью я теперь буду жить всю оставшуюся жизнь…

Мне самой стало больно от его слов.

– Максим… – прошептала я, вглядываясь в его глаза. – Ты ни чём не виноват, любимый. Ни в чём. Дмитрий торговал человеческими органами и мечтал заполучить меня. Этот человек – зло в миллионной степени. Прошу тебя, давай перевернём эту страницу… и начнём всё с чистого листа. Ты, я и наш Лев.

Он прижал меня к своей груди и зашептал:

– Хорошо, любимая. Когда ты совсем поправишься, я увезу тебя в дом в горах, где уютно, тихо, спокойно…

– Это дом твоих… родителей, – произнесла я осторожно.

– Да, – согласился он. – Представляешь, у меня теперь две матери и два отца.

– Это прекрасно, Макс. Я так рада, что ты теперь всё помнишь. Помнишь меня и наши с тобой крепкие чувства.

– Всё помню, любимая. Каждый день и час, проведённый с тобой и без тебя.

– Надеюсь, с походами ты теперь завязал?

– Навсегда, – вздохнул он. – Думаю, горы покорять больше нет смысла.

Его губы нашли мои губы и слились в тёплом и таком нужном нам обоим поцелуе.

Но вдруг, в дверь громко постучали и тут же её открыли.

Вошла медсестра и деловым тоном заявила:

– Простите, но придётся вам уйти, Максим Юрьевич. Веронике Игоревне нужен покой!

– Я приду завтра утром, – пообещал Максим и снова крепко поцеловав меня, нехотя ушёл.

Глава 9

Ника

Через два дня я уже отвечала на вопросы полиции. Максим в этот момент находился со мной рядом.

Мужчина, что опрашивал меня, был спокойный, вежливый и отвечать на его вопросы было легко, несмотря на сложность ситуации, в которой я побывала.

– Я никогда не думала, что Дмитрий такой… без совести, бесчувственный к чужой боли, ни в грош, не ставящий чужую жизнь. Это нелюдь, по крайней мере, в моём понимании. Мне жаль тех людей, которые пострадали от его «чёрных рук».

– Мне тоже, – кивнул полицейский. – Жаль, что не удалось вовремя выйти на верхушку. Уверен, что они сделали ноги и замели за собой все следы.

– А его подельники? – спросил Максим.

– Всех взяли.

– И поделом им, – вздохнула я.

– Подпишите, пожалуйста, здесь, – протянул мужчина мне протокол и ручку.

Поставила свою подпись, и на этом моё