Читать книгу - "Отложенная беременность, или Любовь после смерти - Татьяна Михаль"

Он оскалился, демонстрируя мне проступающую кровь в щелях между зубами.

– Ты – труп, – процедил он и с невероятной скоростью кинулся на меня.

Один удар, другой, третий – получилось увернуться, но четвёртый и пятый удары пришлись прямо мне в глаз – он дважды ударил в одну и ту же точку.

Потом последовал удар по ногам, отчего я оказался на земле.

Тяжёлый ботинок опустился на мой живот, а потом пришёлся точно по лицу – скула взорвалась болью.

Голова загудела так, будто вот-вот лопнет.

Глаз моментально опух, что я не мог его открыть, из разбитой скулы потекла кровь, губы лопнули.

И снова удар, перевернувший меня на живот. Пыль забилась в окровавленный нос.

Но, несмотря на боль, на неравные силы, я взял себя в руки и перехватил его ногу, когда он снова замахнулся на меня. Я повалил урода на землю.

Потом вскочил на ноги и увидел, что на пыльной земле остался кровавый отпечаток моего лица.

И уже без промедления, глядя прямо в глаза Дмитрию, я со всего размаху засадил ему кулаком в нос, возвращая удар. Его свежая кровь прыснула мне на руки.

Но мне кажется, что удар вышел не особенно сильным. Я наношу удар снова.

Теперь мерзавец выглядит неплохо – кровь фонтаном хлещет из его носа, глаза затуманены от боли.

Но мне этого мало – со всего размаху вбиваю колено в его живот, отчего с его губ срывается болезненный стон.

– Ты никогда не получишь Нику, мерзавец, – прошипел я, встряхивая Дмитрия за грудки. – Слышишь меня?

– Да пошёл ты… – просипел он в ответ.

И неожиданно для меня он наносит удар головой по моему уже сломанному носу.

Боль настолько дикая, что я не слышу свой собственный вскрик боли. Перед глазами мгновенно темнеет, и я стал дезориентирован.

Дмитрию этого хватило.

Он схватил меня за руку – вывернул её в болевом приёме и повалил меня на землю. Размазал моим лицом, разбитым носом и скулой по земле, которая попала мне в рот, смешалась с моей кровью.

Я не знаю, чем бы окончилась эта схватка, но я вдруг услышал слабый, но для моих ушей несравненно громкий звук – голос моей Ники.

– Макс… – то ли вздох, то ли стон.

И этого хватило, чтобы моя злость разорвала путы слабости и отбросила всю боль прочь. Адреналин взорвал мою кровь, и я подобно разъярённому зверю, зарычал и высвободился из болевой хватки мерзавца.

Удар, другой, третий – и его лицо похоже на маску окровавленного чудища. Продолжая рычать, вспоминая слёзы своей жены, крики моей несчастной группы и свои последние мысли во время падения в пропасть и моя ярость, словно с цепи сорвалась.

Повалил его на землю вниз лицом, упёрся коленом между лопаток, завернул его руки за спину и принялся грудью бить о землю человека, загубившего столько жизней. Я даже услышал, как хрустнула его ключица.

Отбросил неподвижное тело, и едва дыша, проверил его пульс. Жив.

Подошёл к пистолету, но вдруг, услышал металлическое рычание.

Насколько мог быстро надел очки ночного виденья и замер.

Чуть-чуть припадая на лапы, стегая длинным мускулистым хвостом, подобно лазутчику, в мою сторону скользила дикая кошка.

Пума.

Грозный зверь и горный царь. Недаром пуму называют Горным Львом.

Кошка принюхалась и облизнулась.

Она учуяла свежую кровь.

Что ж, возможно, это лучшее завершение.

– Твоя добыча ждёт тебя, – сказал уверенно и спокойно. – Но сначала я должен уйти отсюда вместе со своей женой.

Пума хлестнула в воздухе своим хвостом и оскалилась, демонстрируя острые клыки, но не двинулась с места.

Я очень медленно убрал пистолет в кобуру и небольшими шажками приблизился к бессознательной Нике. Немного поморщившись от боли, поднял её на руки и, не поворачиваясь к дикому зверю спиной, начал пятиться назад.

– Я ухожу. Теперь дело только за тобой.

Отойдя на безопасное расстояние, я увидел, как пума двинулась к Дмитрию.

Тот очнулся и попытался вскочить, но силы были неравны.

Дикий крик огласил горы и затих.

Горы бесчувственны и жестоки. Они не прощают слабости и неуважения. Они забирают самых смелых и храбрых, как и слабых и никчёмных людей, но всё же, справедливость им не чужда.

Горы забрали того, кто «убил» меня.

Глава 8

* * *

Ника

В моей голове всёсмешалось. Я не помнила, что произошло, не понимала, почему у меня такое спутанное сознание, почему я хочу так сильно пить, и почему болит в груди…

Разлепила опухшие веки и как сквозь белесую дымку увидела подвешенную рядом с собой бутыль с прозрачной жидкостью…

Да это же капельница. Но зачем она мне?

Какие-то трубки тянулись из моих ноздрей вниз по шее. Всё тело болело, ныло и стонало. Я чувствовала себя настолько погано, что не понимала, почему я всё ещё жива.

И вдруг, неразборчиво, но я услышала какие-то голоса. И один был очень знакомым.

– Ну как она?..

– Состояние уже стабилизировалось. Воспаление лёгких вещь серьёзная, вашей жене повезло, что она вовремя оказалась в больнице.

Тяжёлый вздох.

– Это моя вина…

– Никто не виноват, Максим Юрьевич. Вам тоже неслабо досталось.

– На мне всё заживёт, как на собаке.

И тут же память взорвалась страшными воспоминаниями.

…Я и Макс. Наш сын Лёвушка.

…Поездка к его родителям.

…Я забыла в машине сумку с детскими вещами.

…Дмитрий и моё похищение.

…Я узнала его страшную тайну!

…Мой побег…

А последнее, что помню – я жутко устала, выбилась из сил и на минутку прилегла передохнуть у поваленного дерева.

А дальше сплошная темнота.

Но что случилось?

И где мой сын?! Где мой Лёвушка?!

– Макс… – простонала я едва слышно, – Максим… Пожалуйста… Скажи… Где мой сын?..

В какое-то мгновение, словно в тумане, мне показалось, что надо мной склонился мой муж – мой Максим. Только его лицо было какое-то странное – потерянное, а ещё окровавленное, опухшее, фиолетово-синее. На носу бинт с пластырем, глаз невозможно опухший, что смотреть страшно. На лбу огромная шишка, скула разбита, как и его губы.

Сглотнула вязкую слюну и прохрипела, не доверяя своему зрению.

– Максим?.. Что с тобой?..

– Со мной всё хорошо, любимая. Теперь всё хорошо, – сказал он, но голос его всё равно был слаб, конечно, не как мой. – Наш Лёвушка с родителями – твоими и моими. С ним всё в порядке.

– Правда? – прошептала и попыталась улыбнуться, но вышло не очень.

– Правда. Клянусь тебе, Ника, – прошептал он и поцеловал меня в лоб.

– Тогда хорошо… –