Читать книгу - "Отложенная беременность, или Любовь после смерти - Татьяна Михаль"

произнесла едва слышно, не понимая, почему у меня так тяжелеют веки.

И будто сквозь толщу воды, я услышала встревоженный вскрик.

– Что с ней? Она потеряла сознание?! Господи! Она не дышит!.. НИКА-А-А-А!!!

Я провалилась в темноту. Туда, где нет ни боли, ни страшных воспоминаний.

Ни-че-го.

Пустота и блаженство.

Когда я снова распахнула глаза, то обнаружила, что как будто покинула своё бренное тело и парю под самым потолком.

С высоты я увидела себя, лежащую на больничной койке – неказистую, бледно-серую и только тёмные волосы выделялись на фоне этой больничной и пугающей белизны.

Вокруг меня суетились врачи, стараясь вернуть меня к жизни. Боли я уже не ощущала. И мне было сейчас так хорошо и безмятежно.

Но меня вдруг потянуло прочь отсюда.

Пролетела сквозь стены, больничные палаты и увидела Максима, расхаживающего возле моей палаты. Он сжимал руки в кулаки и молился. На его щеках блестели слёзы.

Я окликнула его, но он не услышал.

– Максим!!! – окликнула ещё раз, но мой муж по-прежнему не обратил на меня никакого внимания.

Плавно опустилась с потолка вниз и заглянула Максу в глаза.

И увидела, что он не просто плакал – это были горькие слёзы и безмолвные. Они скатывались по его лицу и срывались вниз.

Обычно такие ясные и яркие, его глаза были полны безбрежного отчаяния.

Видеть горе на лице любимого человека оказалось выше моих сил.

Я попыталась коснуться его, но не смогла. Тогда я ещё раз окликнула Максима – громко, навзрыд, едва не оглохнув от собственного крика, но он не услышал меня.

Тогда-то я и поняла, что должна вернуться. Я должна, просто обязана жить. Ради Максима, ради своего сыночка Льва, ради тех людей, кто меня любит.

И едва я подумала об этом, как в ту же секунду быстрым вихрем меня потянуло куда-то – и я ощутила боль. Она впилась в каждую клеточку моего тела, терзая его, как опытный палач терзает свою жертву.

Если я чувствую боль, значит, я жива.

* * *

Ника

Когда я снова открыла глаза, то увидела Максима, сидевшего рядом со мной.

Сердце у меня сжалось при виде глубочайшего горя, которое оставило след на любимом лице.

Глаза с синяками после драки, потускнели от страдания, лицо осунулось. Щетина не придавала ему живости. А побои и вовсе пугали.

– Макс… – мой голос едва было слышно. Он был подобен лёгкому вздоху, но Максим услышал и мгновенно встрепенулся, и посмотрел на меня с примесью удивления, страха, облегчения и невообразимого счастья.

Он устремился ко мне – склонился и коснулся дрожащими пальцами моих волос.

– Ника! – хрипло произнёс он со слезливой радостью. – Господи, Ника… Господи…

Он взял мою слабую руку в свои ладони и прижался к каждому пальчику сухими и горячими губами. Он поцеловал каждый миллиметр моей ладони. И я увидела, что он весь дрожит. Слёзы текли из его глаз.

Дотронулась до его колючей щеки другой рукой и прошептала, тоже роняя слёзы:

– Любимый… пожалуйста, не плачь… Я жива. Всё хорошо… Теперь всё хорошо…

– Никогда больше не пугай меня так, – сказал он на полном серьёзе. – Ты и наш сын очень дороги мне. Я не переживу, если с кем-то из вас что-то случится.

– Всё будет хорошо, – улыбнулась я.

Вошла медсестра и прервала наше общение.

– Вам нужно отдыхать, Вероника Игоревна.

И я отдыхала. Выздоравливала, находясь в целебном сне.

* * *

Когда я вновь пришла в себя, был день – яркий и солнечный. Мои мысли больше не путались, но тело по-прежнему оставалось слабым. Болело и ныло в области груди.

Приподнялась на локтях и медленно осмотрелась.

Было очень тихо, однако я уловила чьё-то дыхание. Максим по-прежнему сидел на не очень удобном стуле возле моей кровати. Мой муж выглядел неважно – посеревший от усталости, небритый, голова сонно свисала на грудь.

Пододвинулась ближе к краю кровати и коснулась пальцами его руки. Он вздрогнул и чисто на инстинктах переплёл наши пальцы.

С нежностью, но при этом жадно, я всматривалась в любимое лицо.

Меня не покидали тревожные мысли о Дмитрии. Что с ним? Поймали ли его? Не угрожает ли нам опасность? Что с теми несчастными, которые находились в плену настоящего чудовища.

Вопросов было много, но я знала, что скоро получу на них ответы.

А пока, я вновь сомкнула отяжелевшие веки и со вздохом, снова погрузилась в сон.

Когда я проснулась в очередной раз, то ощутила полную ясность в мыслях и желание скорее вернуться домой к своему сыну и поговорить по душам с Максом.

Жалюзи в моей палате были опущены, трубочки из носа убрали, только капельница ещё присутствовала.

Вместо Максима рядом с моей кроватью сидела моя мама и читала книгу.

– Мам… Я так рада тебя видеть… – прошептала я, и удивилась тому, какой слабый у меня всё ещё голос.

Книга выскользнула на пол из дрогнувших пальцев. Мама подняла книгу и улыбнулась мне со слезами на глазах.

– Ох, доченька моя, слава Богу, всё обошлось… – голос её чуть дрогнул от волнения. – Как ты себя чувствуешь, моя родная?

Она взяла мои руки в свои и чуть сжала.

Улыбнулась ей в ответ и ответила шуткой:

– Как будто меня пропустили через мясорубку, а потом собрали, как попало.

– Ты была в очень плохом состоянии, родная! За тебя все так переживали. Я молилась всем Святым о твоём здоровье, доченька… Как же ты напугала нас…

– У меня пневмония?

– Да, родная. Но доктора говорят, что всё будет хорошо. У тебя крепкое здоровье, Ника.

– Как Лёвушка? И где Макс?

– Лев сейчас с обеими бабушками дедушками. Такой славный внук у нас, – улыбнулась шире мама. – Максима я сменила. Его буквально пинками выставили из больницы, чтобы он хотя бы помылся и сменил одежду. Никак не хотел отходить от тебя, хотя он уже валится с ног.

– Я видела… И так и не спросила, что у него с лицом.

– Подрался с Дмитрием, – прошептала мама и потрясла головой. – Жуткая история, Ника. Меня от одной только мысли трясти начинает, едва подумаю, что ты была рядом с этим чудовищем, работала с ним, считала его своим другом…

– Не будем об этом, – остановила её. – Лучше скажи, что он не сбежал.

– Не сбежал, Ника, но он и не под следствием.

– Что?! – опешила я.

– Дмитрия больше нет. В горах нашли его истерзанное диким животным тело. Собаке собачья смерть. Я ни капли его не жалею.

Я не смогла скрыть своего потрясения.

Мёртв!

А мама вдруг