Читать книгу - "Кто твой папочка - Бриттани Николь"

удерживая себя там, где нужно, и, когда он понимает мой намерение, кончает со сдавленным проклятьем, поглаживая мою щеку, пока я принимаю каждую каплю.

А уже через секунду, не дав мне перевести дух, он переворачивает нас и ныряет головой между моих бедер. Я растворяюсь под подушками и не скажу, сколько раз он доводит меня. Знаю только одно: засыпаю с ним внутри себя и люблю в этом каждом мгновении.

Глава 24

Лола

Утром я снова злюсь на Каллахана Мерфи. Удивительно, правда?

— Что значит — мы поедем на машине? — знакомое раздражение вспыхивает в груди.

Кэл небрежно облокачивается на пассажирскую дверь черного джипа.

— Ты же ненавидела вертолет, вот я и арендовал это для нас.

Я глубоко вдыхаю и сжимаю кулаки, чтобы не придушить его.

— Почему мы не летим? В лучшем случае до города четыре с половиной часа дороги.

— Потому что Салли сказал, что Мерфи прекрасно проводит время. Настоял, чтобы мы не торопились. Так что у нас будет приключение, — ухмыляется он, и черт, но у меня предательски замирает сердце.

Я мысленно одергиваю себя и натягиваю на лицо раздраженное выражение.

— Нет. Мы едем домой.

— Когда-нибудь, — спокойно отвечает он. — Но для начала мы проведем день вдвоем.

Я отступаю на шаг и скрещиваю руки на груди.

— Никакого «вдвоем» нет.

Кэл идет за мной, склоняется ближе и обхватывает ладонью мою щеку.

— Что-то совсем другое ты говорила прошлой ночью, — подмигивает он, и в его голубых глазах пляшут чертики. — И сегодня утром. Не будем забывать о сегодняшнем утре.

Щеки вспыхивают. Черт. Он прав. Я попыталась ускользнуть из постели, как только первые лучи солнца пробились сквозь шторы, но Кэл не отпустил меня, пока не довел до оргазма ещё три раза.

Что тут сказать — я слаба. Похоже, в этом и состоит суперсила Кэла: ему невозможно сопротивляться.

За эти годы столько женщин, что я сбилась со счета, приходили в офис на следующей неделе после свидания с Кэлом — жаждая ещё хотя бы немного его внимания.

Но ни одной не удалось. И я отказываюсь быть ещё одной зарубкой на его кроватном изголовье.

— Кэл, — я хватаю его за запястье и отдергиваю руку от своего лица. — Мы работаем вместе. И ты не задерживаешься больше, чем на одну ночь. Хватит.

Я даже топаю ногой. Да, это унизительно. Но я топнула, как ребенок, закатывающий истерику.

Кэл же не выглядит раздраженным. Наоборот, его ухмылка превращается в улыбку — будто он находит это милым.

— Кэл, я серьезно. Когда мы вернемся в Джерси, мы забудем о прошлой ночи. Вот это, — я указываю пальцем между нами, — никогда не происходило.

Он открывает рот, явно собираясь спорить, но, встретившись с моим взглядом и увидев, насколько я серьезна, резко захлопывает его и чуть оседает.

— Ладно. Но пока мы не вернулись в Джерси, это очень даже происходило. И я буду упиваться этим.

Мои плечи наконец расслабляются, напряжение спадает.

Он рывком открывает дверь и с театральным жестом кланяется.

— Так что садись, Лола. Музыку можешь выбрать сама.

Вздохнув, я залезаю внутрь. Смысла тянуть нет.

Кэл обходит джип спереди и садится за руль с таким количеством понтов, что хочется застонать.

— Итак, обед, — говорит он, отъезжая от бордюра.

Я в ступоре сморю на часы, потом на него.

— Девять тридцать шесть.

Если поедем прямо в Джерси, будем дома к двум. Поздний обед в одиночестве и в комфорте собственной квартиры звучит идеально.

— Пока рано, — весело сообщает он. — Но нам нужен план. Итак, Ньюпорт или Бристоль-Бэй?

— Род-Айленд? — я резко поворачиваюсь к нему. — Это же вообще не по пути!

— Ты права. Значит, Ньюпорт, — ухмыляется он и стучит по экрану на панели. Роботизированный голос GPS сообщает, что мы прибудем в пункт назначения в 11:02.

— Не переживай, Лола, — он кладет руку мне на бедро и слегка сжимает. — Будет весело.

Как бы мне ни хотелось ненавидеть каждую секунду этого времени, когда мы въезжаем на парковку ресторана, я... улыбаюсь.

— Иллинойс! — кричу я, указывая на машину. — Это девятнадцатая моя. Я выиграла!

— Ты жульничаешь, — обвиняет он, притворно свирепо глядя. — Дважды клала руку мне на колени, чтобы отвлечь!

Я небрежно пожимаю плечом.

— На войне и в любви все средства хороши. И в игре с номерами тоже.

— Хм, — с прищуром произносит он, отстегивая ремень безопасности. — Я это запомню.

Он выскакивает из машины и подбегает к моей двери, прежде чем я успеваю выйти сама.

— Ресторан открывается только в одиннадцать тридцать. Думал, можно пройтись по утесу.

— Конечно, — киваю я, поворачиваясь в нужном направлении.

— Значит, ты здесь уже бывала, — Кэл идет рядом и... сплетает наши пальцы.

Мои шаги сбиваются, и я на мгновение замираю, глядя на наши руки. Его ладонь — гораздо больше, смуглее моей. Тепло и уверенность его хватки странным образом успокаивают.

Если бы это был не он, я могла бы привыкнуть к такому.

— Пока мы не вернемся в Джерси, — напоминает он. Улыбка у него самодовольная, но в голубых глазах таится неуверенность, словно он боится, что мне неприятно держаться за руки. А я злюсь на себя за то, что мне... нравится.

— Верно, — бурчу я. — В общем... — Я выравниваю шаг. — Мои родители любили сюда приезжать. Да и вообще путешествовать. Всегда искали приключения.

Он кивает.

— Я понимаю, в этом есть своя прелесть. Но иногда ребенку нужна стабильность. Уверенность в завтрашнем дне.

— Это точно не про них, — усмехаюсь я. — Они хаос, приправленный каплей креатива.

Кэл поджимает губы, глядя на деревья впереди.

— И всё же ты выросла такой собранной и организованной.

Я вздыхаю, ощущая привычную тяжесть разочарования, которое всегда приносит разговор о родителях.

— Кто-то же должен был быть таким.

— Но не всегда это должна быть ты, Лола, — он сжимает мою руку. — Ты тоже заслуживаешь свободы.

Я издаю саркастический смешок:

— И сегодня именно об этом?

Он останавливает меня, притягивая к себе:

— Нет. Сегодня — про нас.

— Перед тем как вернуться домой.

Его губы опускаются в уголках, но он слегка кивает — как будто соглашается.

После прогулки по утесу, обеда в милейшем ресторанчике Ньюпорта, экскурсии по «Брейкерс» и раннего ужина в Мистике, Коннектикут, я понимаю: весь этот день был лишь способом оттянуть момент возвращения.

Самое странное? В какой-то момент я перестала хотеть домой.

Мы стоим у бордюра перед моим домом, солнце только скрывается за крышами. В груди неприятно тянет — почти как от грусти.

— Хочешь, я провожу тебя? — спрашивает Кэл, передавая мой чемодан Бенжамину.