Читать книгу - "Наследие роз - Таисия Роуз"

квартира. Я, наспех поблагодарив водителя, поторопилась выйти, с детским нетерпением желая поскорее перешагнуть порог дома. Отсутствовать мне пришлось не более двух недель, но из-за насыщенности событий по ощущениям прошли месяцы.

Поднявшись по подъездной лестнице, я с нарастающим волнением вытащила из кармана ключ. Внутри было тихо и тепло. В прихожей, как и всегда, располагались многочисленные выходные наряды матери и лишь пара моих; в воздухе парил привычный запах благовоний. Слегка небрежно сняв обувь, решилась пройти дальше, почти сразу оказываясь на кухне, – квартира была отстроена по типу студии. Факт того, что я и впрямь находилась дома, доходил до меня долго, поэтому, даже застав маму, привычно сидящую за барной стойкой и что-то усердно печатающую в ноутбуке, я не могла отделаться от мысли, будто это все сон или наваждение, наведенное красными феями. Видеть маму оказалось странно и волнительно.

Иренка заметила меня не сразу – женщина надела наушники и как-то совсем устало продолжала глядеть в монитор. Мне пришлось обойти стойку с другой стороны и поставить на нее стакан, чтобы мама наконец встрепенулась и в ту же секунду заключила в теплые объятия.

– Тей, как же я скучала! – искренне произнесла она, еще сильнее прижимая мое лицо к быстро вздымающейся груди.

– Я тоже, мам, только отпусти меня, – так долго с ней обниматься было попросту некомфортно: наши отношения никогда не являлись особо тактильными.

Она от меня отпрянула, мигом ретируясь к идеально вымытой плите. Достав из холодильника все самое необходимое, мама принялась нарезать овощи для горячо любимого мною рагу.

– Кажется, я его тебе задолжала, – рассеянно пробормотала Иренка. – Ты пока присаживайся… Представляешь, кстати, эта Миа, моя редактор, опять все испортила…

Под громкие звуки ножа женщина рассказывала очередную сплетню с работы, на что я, усевшаяся на самый край, расстроенно поджала губы.

«Моя мама всегда была эгоисткой. У нее личный комфорт на первом месте», – повторяла это себе каждый день, таким образом полностью смиряясь с реальностью. Но почему даже сейчас… Сейчас, когда я прошла через все это, она не спросила о моем самочувствии. Почему она не узнала про то, что со мной произошло и из-за чего я вернулась. В конце концов, по какой причине мама не удосужилась рассказать, как она вообще в это все ввязалась.

– Ну, а я ей говорю, мол: «Миа, как так, я ведь просила тебя сотни раз не отправлять статьи в журнал без моего ведома…» – Иренка по-прежнему орудовала ножом, нарезая баклажан на мелкие квадратики.

Послушав совершенно ненужную для меня информацию еще с минуту, я громко произнесла:

– Хватит!

Иренка замолчала и, не убирая нож, обернулась ко мне, слегка растерянно хлопая длинными наращенными ресницами.

– Мам, я узнала про вампиров, фей и ведьм и про то, что я – несущая свет. Ты думаешь, мне правда интересно слушать историю про твою непутевую работницу?! – Не знаю, усталость ли так сказалась на мне, но желчь буквально выплескивалась изо рта. – Или тебе совсем на меня плевать?

Поняв, что прозвучало слишком резко, громко выдохнула, но отступать не намеревалась. Мои полные обиды глаза продолжали буравить взглядом резко стушевавшуюся женщину.

Иренка нервно закусила губу, намереваясь молчать, словно немая. Одетая в шелковый розовый халат, с небрежным пучком на голове и ненакрашенным лицом, мама все-таки выглядела на свой возраст. Возможно, годов ей прибавили фиолетово-серые мешки, занявшие внушительную часть области под глазами.

– Тей… Прости меня, – промямлила Иренка.

Мама ненавидела выглядеть плохо. Она всегда вставала очень рано, чтобы привести себя в порядок, и иногда, будучи дома, все равно носила длинные каблуки, красиво сидящие на ее худощавых ногах. Еще мама терпеть не могла извиняться. Точнее, она не умела. Будь ее вина это или нет – признание собственной ошибки являлось последним, что Иренка могла бы предпринять.

Этот факт и факт того, что Иренка не стала наводить марафет, что уж там, вряд ли она даже расчесывалась, привели меня в чувство. Она переживала, и очень сильно, но по-прежнему не желала покидать собственный мир, в котором я – часть ее небольшого шоу. Шоу, где нет забот, а самой главной проблемой являлась Миа, отправившая статью раньше времени.

Иренка развернулась обратно и продолжила в полной тишине нарезать овощи, я же слышала, как зашмыгал ее нос. Мама заплакала. Она никогда не плакала, по крайней мере при людях. Могла злиться или кричать, драться или пронзать взглядом, но плакать – никогда.

– Мам… – успокаивать у меня всегда выходило плохо, поэтому я не придумала ничего лучше, чем подойти поближе и обнять ее со спины. Совсем невесомо, но этого хватало, чтобы хрупкое тело Иренки вздрогнуло и она отложила нож в сторону.

– Это я виновата, Тей. – Несмотря на неутешительные всхлипы, фраза была произнесена уверенно. – Я ведь могла отказаться и… ничего бы этого не было.

– От чего отказаться? – спросила, разворачивая маму к себе.

Женщина опустила глаза в пол и сомкнула в замок пальцы. Ее бледное лицо покраснело до неузнаваемости, а губы опустились вниз. Видеть маму такой было до жути неприятно. Но куда хуже являлось то, что я совершенно не знала, как ее приободрить. Обойдя меня, Иренка села за барную стойку, на то самое место, с которого не так давно поднялась. Перед тем как заговорить, ее рот то и дело открывался, но не проходило и секунды – закрывался вновь.

– Я познакомилась с твоей бабушкой, Элизабет, когда была подростком… – медленно произнесла она, начиная громко тарабанить ногтями по столу.

* * *

1998 год. Польша. Варшава

Судорожно копаясь в дырявых карманах джинсов, я вытащила погнутую сигарету, а вместе с ней и дешевенькую зажигалку.

Закурив, громко выругалась, показывая средний палец забегаловке, из которой только что вышла. Ну за что? Почему все девчонки моего возраста ходили в клубы, встречались с парнями и сплетничали в школьных туалетах, а я обязана обслуживать всяких пьянчуг, чтобы хоть как-то себя прокормить?

«Будто попрошайка с улицы», – мысленно хмыкнула, делая очередную затяжку. Однако сиротой я не являлась. У меня были мама с папой и целых трое младших братьев. Могло бы быть и четверо, но один малыш умер в утробе.

Мои родители – хорошие люди, к сожалению, слишком любившие азартные игры в юности. Они погрязли в непосильных долгах, и теперь, когда я стала старше и могла хоть чем-то помочь, мне ничего не оставалось, как уехать в столицу на поиски денег. Однако это оказалось куда сложнее, чем я предполагала. Моя детская мечта – стать журналисткой и открыть собственное шоу, канула в Лету. Отец продолжал