Читать книгу - "Запад Проклятых - Никки Сент Кроу"

Я не могу дышать.

Я не хочу возвращаться домой к Эдварду.

Я хочу остаться здесь, с Руком.

Его пальцы запутываются в моих волосах, и несколько шпилек выпадают.

Я буду выглядеть растрёпанной. Я уже растрёпанная.

Чёрт, пусть я буду растрёпанной, горячей, мокрой и…

Внезапно он исчезает.

Тяжело дыша, я распахиваю глаза, но зрению нужно несколько секунд, чтобы снова сфокусироваться.

Губы Рука красные и припухшие, и, клянусь, между его ног заметна выпуклость.

Он поправляет пиджак, затем проводит рукой по волосам, приглаживая их назад.

— Если бы ты была моей, Канзас, — говорит он, — никто не остановил бы меня от того, чтобы забрать тебя себе.

Я покачиваюсь на ногах.

Он исчезает на секунду и возвращается со стулом.

— Сядь. Я принесу тебе выпить.

Я подчиняюсь.

Рук наклоняется и целует меня в щёку. Нежный поцелуй. Контраст к жару и безумию предыдущего.

— Я сейчас вернусь.

— Хорошо.

И он уходит.

Я сижу, обмякнув на стуле, ещё две песни.

Прохладный ветерок пробирается внутрь через открытые балконные двери и помогает приглушить жар, несущийся по моему телу.

Рук поцеловал меня.

Он поцеловал меня. После того как узнал об Эдварде.

О, Эдвард.

Я подаюсь вперёд и закрываю лицо руками.

Чем старше мы становились, тем ближе становились мы с Эдвардом, но в основном это был секс, — ничего существенного, ничего глубокого. Эдвард знает, что у меня бывают приступы паники. Знает, что я люблю маковые поля и предпочитаю тыквенный пирог яблочному. Знает, что я ненавижу печь хлеб, но люблю его есть.

Но он не знает, что иногда я лежу без сна по ночам и рыдаю из-за того, что потеряла.

Он не знает, что иногда чёрная дыра моего прошлого грозит поглотить меня целиком.

Я знаю, что любима. Мне повезло, что у меня есть Эм и Генри. Но сиротство невозможно подать красиво. Никакие гирлянды не способны прогнать эту тьму.

Глаза жжёт, когда я думаю о том, что должна буду сделать, вернувшись в Канзас.

Я выматываюсь от одной мысли об этом. Я просто хочу вернуться в гостиницу, сорвать с себя это платье и свернуться клубком рядом с Тото.

Я снова оглядываю толпу в поисках Рука, но нигде его не вижу.

Уже собираюсь отправиться на его поиски, когда резкий звук прорезает мелодию струнного квартета. Нарастание, затем спад, снова нарастание и снова спад.

Тревога.

Весь бальный зал замирает, а потом вдруг все вокруг начинают кричать и бежать к выходу.

Передо мной проносится женщина, сжимая юбку платья в руках.

— Простите! Что происходит?

— Тревога! — кричит она, не останавливаясь, и растворяется в обезумевшей толпе.

— Знаю, что это тревога, — бормочу я и ищу знакомое лицо. — Но что она значит?

Рука нигде не видно. Никого из членов совета я тоже не могу различить. Дариус и светоделы исчезли.

Остаться?

Пойти за толпой?

К двери несётся безумный поток людей, и все начинают нервничать, проталкиваясь наружу.

Может, снаружи будет проще найти Рука. По крайней мере, кажется, никто не хочет оставаться в бальном зале, значит, наверное, разумнее уйти.

Отступая назад, я выхожу через открытые садовые двери на балкон. Несколько служащих высыпают из служебной двери. Я следую за ними вниз по лестнице, которая ведёт в боковой сад.

— Что происходит? — спрашиваю, идя следом за двумя женщинами в длинных пальто баклажанового цвета.

Девушка слева оглядывается на меня через плечо, потом смотрит ещё раз.

— О! Это вы.

— Привет. Да, я Дороти. Я не знаю, что происходит, и не могу найти друзей.

— Если звучит тревога, — объясняет другая девушка, — это значит, что в город вот-вот войдёт кто-то, кто может представлять какую-то опасность.

— Обычно это означает, что кто-то просто пересекает границу по Дороге из Жёлтого Кирпича, а мы должны проявить осторожность: зайти в дома и запереть двери.

— Такое часто бывает?

Девушки переглядываются.

— Чаще, чем можно подумать, — говорит та, что слева.

— Удачи, — говорит другая, затем они исчезают за домом, оставив меня одну в саду.

Я оглядываюсь, пытаясь сориентироваться. Спереди доносится ужасная суматоха: люди высыпают из особняка и ищут свои кареты.

Наверное, мне тоже лучше идти туда, чтобы попытаться найти Рука или Ану. Мы довольно долго ехали сюда в карете, так что пешком возвращаться в «Красный Странник» не вариант.

Я иду по дорожке вокруг журчащего каменного фонтана. Прохладная вода распыляется в воздухе, увлажняя открытую кожу. Меня пробирает дрожь.

Я всё сильнее желаю возвращения в свою комнату в гостинице. Конечно, я хочу добраться до безопасного места, но там ещё и уютное лоскутное одеяло ждёт меня, Тото, камин и Рук…

При этой мысли в груди становится легко.

Я прохожу мимо высокой живой изгороди.

Шорох по другую сторону заставляет меня замедлиться.

Это был шаг по гравию?

В трёх метрах впереди в изгороди есть разрыв, где кованая арка ведёт дальше в сад.

Хотя особняк всё ещё сияет в ночи, как светильник из тыквы, эта часть сада тёмная. Я щурюсь, пытаясь разглядеть что-нибудь сквозь переплетение ветвей изгороди, но это невозможно.

Это могут быть ещё служащие, пытающиеся добраться домой.

Наверняка опасность, из-за которой подняли тревогу, не могла за такое короткое время пересечь весь город и добраться до особняка.

Я делаю несколько осторожных шагов вперёд, потом останавливаюсь, чтобы прислушаться.

По другую сторону изгороди теперь только тишина.

Наверное, мне показалось.

Сжав платье в кулаках, я ускоряю шаг. Но когда прохожу мимо арки, две сильные руки протягиваются сквозь неё и дёргают меня назад.

— Она у меня, — говорит глубокий хриплый голос.

ГЛАВА 28

ПУГАЛО

Полный хаос.

Люди рвутся к дверям бального зала, но коридор на выходе превращается в узкое горлышко, и толпа быстро скапливается.

В поисках спасения и не находя его, они превращаются почти в диких зверей, готовых грызть друг друга, лишь бы вырваться.

На другом конце зала Канзас всё ещё высматривает меня в толпе. Когда она не находит меня сразу, то подхватывает красное платье и исчезает за открытыми балконными дверями.

Я ставлю один из двух бокалов озрума на ближайший стол, затем залпом осушаю второй, и алкоголь согревает горло.

Музыка оборвалась, оркестр исчез. Теперь осталась только симфония паники и ужаса.

Опрокидывается стул. Женщина зовёт своего спутника. Кто-то спотыкается, и гирлянда мигает, а потом гаснет.

Я проверяю свои недавно приобретённые карманные часы. Прошло ли несколько часов с тех пор, как стражник Финка предупредил его о прибытии Тинмэна? Полагаю, достаточно близко к тому.

Оставив