Читать книгу - "Дикий и злой Дед Мороз! - Татьяна Михаль"

дом, лес и наше чудо в пушистое, белое одеяло.

И было тихо. И было совершенно.

Я засыпала под утро, прижавшись спиной к его груди, чувствуя, как его рука лежит у меня на талии, тяжёлая, горячая, собственническая.

И последняя мысль, проплывшая в растаявшем сознании, была: «Да, это определённо лучший Новый год в моей жизни… Хоть бы так было всегда…»

* * *

Люди предполагают, а Бог располагает.

А ещё располагает твоя подруга, у которой благополучно слетела крыша на райском пляже, и которой вдруг показалось, что ты в смертельной опасности.

Первое января. Утро.

Середина самого крепкого, сладкого сна, где мне снилось, что я мчусь на Северный полюс на самых настоящих санях, запряжённых белыми медведями, а Захар в роли вожака упряжки командует: «Тпру!» и «Но!»

Звук чужого двигателя, а потом грубые, чужие голоса за окном разрушили эту идиллию, разнесли её в щепки.

Захар проснулся мгновенно.

Я почувствовала, как его тело, расслабленное во сне, стало твёрдым и собранным за долю секунды.

Он приподнялся на локтях.

— Кто-то приехал и идёт к дому, – сказал он хмуро, голос был низким и хриплым со сна.

Я уткнулась лицом в подушку, вылавливая обрывки сна.

— Дядя Коля, может? – сонно пробормотала я, мысленно посылая незваного гостя куда подальше. – С Новым годом приехал… поздравить…

— Посмотрим. Может, что случилось… – он уже поднимался, его движения были быстрыми и бесшумными. – Спи. Я разберусь.

Он накрыл меня одеялом, которое с него слетело, и я тут же, как разумное теплокровное существо, перетекла на его место.

Оно было тёплым, даже горячим, пропитанным его захарным запахом.

Я глубоко вздохнула и провалилась обратно в пучину сна, но ненадолго.

Снаружи голоса стали громче. Их было много и все мужские, да ещё грубые, с хрипотцой, с явными «наездами».

Это точно было не дружеское «С Новым годом!», а что-то агрессивное… и вообще, какого фига?

Меня будто окатили ледяной водой.

Сон слетел с меня мгновенно. Я села на диване, сердце колотилось где-то в горле.

Я чётко услышала:

— …ты не мужик, когда девку удерживают!

— …ты ж её, наверное, связал!

— Давай без разговоров!

Какие-то уроды явно наезжали на моего Захара.

Адреналин ударил в голову, сметая все остатки сна.

Я слетела с дивана, надела свитер, натянула штаны, впрыгнула в сапоги у двери и, не застёгивая шубу, выскочила на крыльцо.

Картина мне открылась весьма и весьма эпичная.

На снегу перед крыльцом стояли трое незнакомцев.

Мужики здоровенные, в тёплых пуховиках, лица красные, то ли от мороза, то ли от возбуждения.

И каждый что-то активно потирал: один скулу, другой трогал челюсть, третий прикрыл глаз.

У всех были недовольные, ошарашенные физиономии.

А перед ними, спиной ко мне, стоял Захар.

В одних штанах, свитере и босиком на снегу!

Руки сжаты в кулаки, плечи напряжены.

Он обернулся, увидел меня и нахмурился сильнее.

А я увидела, что на его скуле наливался фингал.

Офигеть.

У меня сердце упало в сапоги, а потом запрыгнуло обратно в горло от ярости. Эти уроды его ударили?!

— Что тут происходит? – выпалила я, сбегая со ступенек и подходя к Захару вплотную, как живой щит.

Он даже не обернулся, только слегка отвёл меня локтем за спину, не спуская глаз с троицы.

— Говорят, что я держу тебя в заложницах, – процедил он сквозь зубы, голос был холодным и опасным, как лезвие. – Требуют отпустить тебя и отдать им.

Я так округлила глаза, что, наверное, стала похожа на сову.

Мой мозг пытался переварить эту ахинею.

— Чего?! – это был не вопрос, а чистый, неподдельный вопль возмущения.

Один из троицы, тот, что потирал челюсть, выступил вперёд, вид у него был самый, что ни на есть боевой.

— Девушка, не бойся! – закричал он, будто я была за километр. – Мы тебя в обиду не дадим! Твой друг, Серёга, нам всё рассказал! Что ты тут с каким-то маньяком застряла! Он тебя не отпускает? Мы полицию сейчас вызовем…

— Какой к чертям Серёга?! – перебила я, окончательно всё понимая.

Светка, падлюка. Это всё её рук дело.

Она не угомонилась после моего сообщения, что у меня всё отлично и даже лучше.

Поди рассказала своему Сергею, с кем отдыхает, а тот взял и отправил ко мне этих полудурков.

— И кого вы тут собрались «спасать»? – рявкнула я. – Видите, я стою, говорю, руки-ноги на месте!

— Он тебя запугал? – тыкнул пальцем в сторону Захара второй мужик, который прикрывал глаз. Он убрал ладонь, и я увидела, что у мужика глаз заплывать начал. Хорошо ему Захар заехал, надо бы для симметрии ему и второй украсить. – Он тебя бил? Признавайся, не бойся!

У меня в глазах потемнело от бешенства.

Я шагнула вперёд, обходя Захара, который попытался меня удержать.

— Вы, кретины, на моего Захара наехать решили?! – заорала я так, что, кажется, с ближайших ёлок посыпался снег. – Трое на одного, да, красавцы? Обалдеть просто!

Мужики переглянулись, явно смущённые такой реакцией «спасённой».

— Ничего не понимаю… Так он тебя удерживает или нет? – начал первый, но я его снова перебила.

— Знаете что? У вас есть три секунды, чтобы развернуться, сесть в свою тачку и свалить отсюда! А то я сейчас сама позвоню в полицию! И объясню, как трое неизвестных мужчин первого января вломились на частную территорию, угрожали хозяину и нанесли ему телесные повреждения! Вы представляете, какой штраф получите! Особенно, как «обрадуется» полиция, вызванная первого января!

Я говорила быстро, чётко, нажимая на самые болезненные для таких «спасателей» кнопки.

Их лица стали заметно краснее.

Захар, стоявший сзади, тихо, но очень внятно добавил:

— Девушка со мной в полной безопасности. Вы слышали. А теперь свалили. Живо.

— Убирайтесь, – добавила я уже спокойнее, но ледяным тоном. – Этот ваш Серёга никакой мне не друг. Он любовник моей подруги, которая неудачно пошутила. Я в полном порядке.

Мужики замычали что-то невразумительное, кивая.

Былая бравада испарилась, осталась лишь досада и желание поскорее свалить.

Они, потирая ушибленные места, побрели к своей машине.

Я повернулась к Захару.

Только сейчас до меня дошло, что он босиком в снегу. И с синяком.

— Ты идиот! – выдохнула я, сжимая его лицо в ладонях и осторожно касаясь пальцами скулы. – Босиком вышел! Они же тебя могли…

— Не могли, – перебил он просто,