Читать книгу - "Дикий и злой Дед Мороз! - Татьяна Михаль"

высоким, в этот момент стремительно падал ниже плинтуса, и устремлялся к центру Земли.

— Захар, – тихо сказала я. – Я… я только что показала тебе Венеру и назвала её Полярной звездой.

— Бывает, – усмехнулся он.

— И ты не бежишь от меня в ужасе, крича «Боже, какая невежественная баба!

Он рассмеялся, обнял меня за плечи и притянул к себе.

— Юля, если бы я убегал от каждого, кто не умеет ориентироваться по звёздам, я бы всегда-всегда был один. Даже на полярной станции не все это умеют. Есть навигаторы.

— Ты учёный. И у меня складывается мнение о тебе, что ты вообще всё на свете знаешь. Я начинаю ощущать себя неотёсанной, даже тупой.

— Невозможно всё на свете знать, Юля. Я уверен, есть темы, в которых ты как рыба в воде, а я там полный профан. Так что… не забивай себе голову. Кстати, знаешь что?

Он наклонился и поцеловал меня в холодный нос.

— Что? – прошептала я.

— Я сейчас покажу тебе кое-что красивее любой звезды.

— О-о-о… И что это?

— Созвездие Юли в снегу.

И прежде чем я сообразила, что он имеет в виду, он повалил меня в сугроб.

И снова я визжала так, что даже звёзды могли собраться и улететь, куда подальше.

Зато визжала, как самая счастливая.

Глава 22

* * *

— ЮЛИЯ —

Следующие три дня были похожи на тот самый кокон из счастья, из которого не хочется вылезать никогда.

Наше время было наполнено запахом хвои, дровяного дыма и Захара.

На четвёртое утро он, вместо того чтобы, как обычно, принести мне в постель чай, заявил с деловым видом:

— Сегодня научу тебя колоть дрова.

Я, сладко потягиваясь, фыркнула.

— Зачем мне это надо? У меня же есть ты. Мой личный дровосек, плотник, сантехник и… ну, в общем, всё. Мужчина-швейцарский нож.

Он стоял надо мной, скрестив руки, и смотрел на меня так, как смотрят на нерадивого студента перед сложным, но необходимым экзаменом.

— Колоть дрова, Юля, это лучший антистресс. Ставишь полено и представляешь, что это какой-нибудь… враг или гад, который тебя бесит. И начинаешь его колоть.

Меня это заинтересовало. Я даже приподнялась на локте.

— О! А можно представлять клиента, который тридцать раз менял цвет кухонного фартука?

— Можно. Нужно.

— И ещё одного идиота из нашей компании, который сказал, что моя концепция «проиграла ИИ»?

— Именно его и представим в первую очередь, – кивнул он, и в уголках его глаз заплясали чёртики.

Идея мне понравилась до дрожи.

Я выскочила из постели с энтузиазмом, которого у меня не было даже в день распродажи в любимом бутике.

Через полчаса я стояла у поленницы, и с опаской смотрела на здоровенный колун, который Захар вручил мне в руки.

Инструмент был тяжёлым и выглядел как орудие первобытного правосудия.

— И как же им колоть дрова? Махать этим топором? Просто замах и бью по полену, да? – неуверенно спросила я.

Вместо ответа он встал у меня за спиной.

Большой, тёплый, надёжный.

Его руки легли поверх моих, обхватывая рукоять колуна вместе с моими пальцами.

Я почувствовала, как всё моё тело мгновенно отозвалось на это прикосновение, не просто как на помощь, а как на нечто глубоко интимное.

Его грудь прижалась к моей спине, дыхание стало тёплым потоком у моего уха.

— Не нужно махать, – прошептал он, и его губы почти касались моей мочки уха. – Должно быть точное, осмысленное движение. Вес инструмента сделает всё за тебя.

Он медленно, плавно поднял мои руки, вместе с колуном, над головой.

Каждое движение чувствовалось каждой мышцей.

Его предплечья, твёрдые как сталь, направляли мои.

Его бёдра упирались в мои, задавая устойчивость.

— Нужна нее сила, а точность, – его голос был низким, гипнотизирующим. – Смотри на сучок, Юля. Видишь трещинку в полене? Вот туда и целься. И… отпускай руки.

Он показал, как делать и просто… позволил гравитации и весу колуна сделать свою работу.

Мои руки, ведомые его руками, плавно пошли вниз.

Тяжёлая сталь рассекла воздух со свистом и…

ТУК!

Глухой, сочный, потрясающе громкий удар.

Полено с треском раскололось на две идеальные половинки, которые весело отскочили в стороны.

— Да! – выдохнула я, чувствуя дикую, первобытную радость. – Получилось!

— Не кричи, – рассмеялся он, демонстративно потирая ухо. Потом снова его пальцы слегка сжали мои. – Это был мой удар, моя хорошая. Теперь будет твой. Я только страхую.

«Моя хорошая», – эти его слова приятным теплом отозвались в груди.

Захар поставил другое полено.

На этот раз его руки лишь легко касались моих, давая опору, но не направляя.

— Представь того идиота, – скомандовал он. – Он стоит перед тобой. Наглый, самодовольный…

Я сжала рукоять.

Внутри всё закипело от злости, которую я не выпускала с того самого дня, когда мня «обрадовали», что мой проект уступает проекту, созданному искусственным интеллектом.

Я подняла колун, целилась в воображаемую морду того кретина…

ТУК!

Удар вышел менее уверенным, чем у Захара, колун воткнулся в полено и застрял, но трещина пошла.

— Неплохо для первого раза, – оценил Захар, и его похвала грела лучше любого солнца. – Но ты зажалась. Злость, конечно, хороший двигатель, но плохой наводчик. Расслабь плечи. Дыши. И давай снова.

И мы кололи. Полено за поленом.

С каждым ударом во мне что-то освобождалось.

Яркие, красочные образы глупых клиентов, наглых коллег, бывшего мужа с его дешёвыми пожеланиями счастья – всё это превращалось в щепки под моими, вернее, нашими руками.

А Захар… он был моим проводником в этот странный, терапевтический ритуал.

Его тело, обнимающее моё, его уверенность, перетекающая в меня, его тихие, чёткие команды: «Дыши… Отпускай…»

Ох, это было невероятно эротично.

Не из-за тел, прижатых друг к другу, а из-за этого абсолютного доверия и передачи силы, этого чувства, что я могу делать что-то новое.

Что с ним я могу вообще всё.

Даже расколоть враждебный мир на аккуратные, удобные для розжига камина, поленья.

Когда мы закончили, у меня тряслись руки, но на душе было светло и радостно.

Я вытерла пот со лба и посмотрела на него, ослепляя сияющей улыбкой.

— Знаешь, а ты прав. Это лучший антистресс. Я чувствую себя… очищенной