Читать книгу - "Дикий и злой Дед Мороз! - Татьяна Михаль"

— Да-а-а-а… – протянула я, обмякнув, и уткнувшись лицом ему в шею, в тёплое место у ключицы. – И чтобы ты понимал, я тебя не отпущу. А если сбежишь от меня, я к тебе припрусь. Я знаю, где ты работаешь. И где живёшь, тоже знаю. Я твой паспорт видела…

И тут я прикусила язык.

Чёрт! Чёрт-чёртище! Я только что в порыве эмоций призналась, что рылась в его вещах!

Я замерла, ожидая его реакции.

Он чуть напрягся, я почувствовала это по мышцам его спины под моими ладонями.

— Угу. Ясно, – произнёс он нейтрально.

Я вздохнула, решив выкладывать всё до конца.

— Прости, это было в тот момент, когда я думала, что тебя волки съели, бандиты похитили и прочие ужасы… и полезла в твою сумку, чтобы… сама не знаю, что найти. Короче, я узнала, что ты реально Морозов, и что ты реально не женат. И всё.

Он покачал головой, изображая лёгкое неодобрение, но в его глазах не было гнева. Скорее… понимание.

— Так что, Юля, будем дальше болтать или приготовимся к встрече Нового года? – перевёл он тему, как опытный переговорщик.

— Ты не сердишься? – прошептала я, всё ещё чувствуя себя немного виноватой.

Он задумался на секунду, его взгляд стал отстранённым, будто он взвешивал что-то внутри.

— Нет, – сказал он честно. – В контексте твоей паники это логично. Я бы, наверное, тоже полез.

Я облегчённо выдохнула.

Он всё понимает!

Восторг снова заполнил меня с головы до ног. Я поднялась с дивана, скинула плед и потянулась, чувствуя, как бодрость возвращается в каждую клеточку.

— Ну, тогда поехали! – объявила я, беря его за руку и таща на кухню. – Лично у меня, – сказала, обернувшись к нему на ходу, – это будет самый лучший Новый год в жизни!

* * *

Атмосфера в доме стала особенной, звонкой и наполненной ожиданием.

Захар перенёс кухонный стол в гостиную, и мы накрыли его.

Я наконец-то поставила в вазу пихтовые ветки, которые до сих пор валялись в прихожей.

И я чувствовала, как внутри меня растёт не просто предвкушение праздника, а предвкушение чуда, которое уже случилось, но вот-вот будет официально признано боем курантов.

Я поймала себя на мысли: «Юль, ты нашла своё женское счастье. Пусть прошло всё стремительно, даже безумно, но твоё сердце не врёт. Оно стучит так уверенно только рядом с ним».

Я нарядилась по-новогоднему, но по-домашнему: белый пушистый свитер, белые вязаные штаны, толстые носки.

Волосы собрала в высокий небрежный пучок, мне шло и мне нравилось.

Захар был в своих практичных лыжных штанах и простой майке.

Мне захотелось сделать для него что-то особенное, новогоднее.

Я полезла в шкаф, чтобы найти что-то... не знаю, что, и мои пальцы наткнулись на свёрток на верхней полке.

Аккуратный, в плотной коричневой бумаге, перевязанный верёвкой.

Я развернула его, и у меня замерло сердце.

Тёмно-красный, почти вишнёвый свитер. Густой, тёплый, с красивым рельефным узором.

Я узнала вязку. Это мамины руки.

Она любила вязать.

Значит, она связала свитер отцу. Видимо, собиралась подарить… но не успела.

Лёгкая, светлая грусть накатила на меня.

Я прижала свитер к лицу, вдохнула запах очень крепкой, сильной любви и вдруг поняла: эта вещь не должна пылиться, она должна согревать. Того, кто сейчас согревает меня.

— Смотри, что я нашла, – сказала я, выходя к Захару и протягивая ему свитер. Голос дрогнул. – Он новый. Мама связала и очевидно, собиралась папе подарить… Хочешь надеть? Он будет как… как благословение от них.

Он ничего не сказал.

Молча взял свитер в свои большие руки, потрогал шерсть, ощутил её плотность, потом кивнул.

Снял свою майку, и я на секунду отвлеклась от грустных мыслей, любуясь рельефом его спины при свете лампы.

А потом он натянул мамин свитер.

Он сидел на нём идеально. Не короткий, не длинный. Цвет вина оттенял его смугловатую кожу и тёмные волосы.

Захар выглядел… невероятно. Суровым и одновременно уютным.

Как викинг, который наконец-то нашёл свой дом у камина.

Моё сердце ёкнуло от такой картинки.

И в этот момент на меня накатило вдохновение.

Острое, неотложное желание сказать что-то важное.

Вот прямо сейчас, до боя курантов, чтобы войти в Новый год с открытым сердцем.

— Захар, – начала я, подходя ближе и беря его руки в свои. – Перед тем как Новый год наступит, я хочу сказать… Я ведь серьёзно про нас. Я знаю тебя всего сутки, а у меня ощущение, что я знаю тебя очень давно, будто мы всю жизнь были знакомы. Может, наши души раньше были вместе? И вот встретились в самый нужный момент, в самый правильный час, да ещё в лесу… Может, такое быть?

Я смотрела ему прямо в глаза, не скрывая ни надежды, ни лёгкого страха, что это прозвучит слишком пафосно и глупо.

Он не засмеялся, не отвёл взгляд.

Его пальцы сжали мои ладони.

Захар молчал несколько секунд.

— Наука, которой я занимаюсь, – начал он тихо, – изучает лёд. В нём есть слои, они как страницы в книге. Каждый год оставляет свой след. Пыльца, пепел, пузырьки воздуха другой эпохи. – Он сделал паузу, его взгляд стал глубже. – Когда я смотрю на эти слои, я вижу историю. Всё связано. Ничто не появляется из ниоткуда, Юля.

Он поднял наши сцепленные руки и прижал к своей груди.

— Может, и люди так же. Просто… правильное совпадение всех слоёв, моих и твоих. Опыта, боли, ожиданий, страхов. В какой-то момент они сложились так, что между нами не осталось зазора.

Он наклонился ко мне, и его лоб коснулся моего.

— Так что, возможно, мы не знали друг друга, но мы уже были готовы к этой встрече. Оба. И это даже важнее.

Его слова были... такими умными. В них была вся его научная, аналитическая натура, которая вдруг обернулась самой поэтичной и точной метафорой любви, какую я когда-либо слышала.

У меня от этих слов и его тепла выступили слёзы.

— Значит, мы правильно сложились? – прошептала я.

— Я думаю, что не просто правильно, а идеально, – так же тихо ответил он и поцеловал меня. Медленно, торжественно, как будто скрепляя этим поцелуем наше общее решение, вступить в Новый год не просто вместе, а как одно целое.

Как два слоя, которые больше никогда не разделятся.

* * *

Захар поднял свой бокал.

В