Читать книгу - "Академия Эвейл. Мечты сбываются, или каждому по чуду - Ринэя Грин"

— Продолжайте, милочка, не смею вам мешать! — бросил он уже на ходу. — Только, ради всего святого, не перепутайте семена луноцвета с ядом кокатриса, они в одинаковых мешочках на третьей полке.

Он исчез так же стремительно, как и появился, оставив после себя запах сушеных трав и старой бумаги.

В ту же секунду из-за двери, ведущей в лекционный зал, донесся нарастающий гул. Тишина, которая всё утро была верным спутником Луаны, окончательно рассыпалась. Слышался топот множества ног по каменному полу, скрип отодвигаемых стульев и звонкие, беззаботные голоса студентов.

Луана остановилась с тряпкой в руках, прислушиваясь к этому оживленному шуму. Там, за дверью, текла та жизнь, которой она должна была принадлежать. Молодые люди спорили, смеялись, обсуждали домашние задания и сплетничали.

Она почувствовала себя призраком, запертым в этой пыльной сокровищнице знаний. Но, взглянув на свои чистые, пахнущие мылом руки и сияющие полки, Луана тряхнула головой. У неё была своя задача. Она не стала плотнее закрывать дверь в лаборантскую, чтобы не приглушить голоса студентов и преподавателя, ей интересно было послушать лекцию и снова потянулась к ведру. Пусть они учатся новому, а она вернет этому месту порядок. В конце концов, даже великим магам нужно, чтобы кто-то вытирал пыль с их секретов.

Луана стояла на цыпочках, пытаясь дотянуться до самой верхней полки стеллажа с редкими минералами, когда гул в аудитории внезапно стих. Раздался сухой, резкий стук мела о доску — преподаватель призывал студентов к порядку.

Так как дверь лаборантской была приоткрыта, звуки лекции были слышны без искажений. Голос профессора — глубокий, рокочущий баритон — заполнил пространство.

— Тема сегодняшней лекции, господа первокурсники: «Точка резонанса и парадокс дуальности», — произнес он. — Большинство из вас владеет одной стихией, и ваш путь линеен. Но есть те, в ком природа заложила два начала. Огонь и Земля, Вода и Воздух и так далее.

Луана замерла. Тряпка в её руке, пропитанная мыльной водой, зависла над пыльным хрустальным шаром. Сердце пропустило удар.

— Раньше считалось, — продолжал преподаватель, и слышно было, как он мерно шагает по трибуне, — что две стихии — это дар. Но вскоре выяснилось, что без должной дисциплины это проклятие. Дуальный маг подобен сосуду, в котором кипят две несмешивающиеся жидкости. Если к двадцати годам вы не определите свою ведущую стихию, которая подчинит себе вторую, -произойдет то, что в простонародье называют «выгоранием».

По аудитории пронесся легкий шепоток. Студенты зашумели:

— Эй, смешанные, сегодня про вас лекция.

— Много чести слушать о вашем позоре.

— Заткнись, Пети, иначе я тебе нос сломаю.

Все по-разному реагировали на простые истины магического мира. Луана же, ловила каждое слово. Она прислонилась лбом к холодному дереву шкафа, боясь даже вздохнуть.

— Однако есть теория, которая призывает смотреть глубже, — голос месье преподавателя стал тише, проникновеннее. — Ее последователи, уповая на закон сохранения энергии, считают, что магия не может просто исчезнуть. То, что мы называем выгоранием, они считают великим застоем. По их мнению стихии не исчезают, а замирают в мертвой точке равновесия, парализуя друг друга. Вода становится льдом, который не тает, а Воздух — безжизненным вакуумом. Маг не теряет искру, она просто… засыпает внутри его тела. Чтобы пробудить такую силу, нужен не учебник, а сильный толчок, событие, яркие эмоции — резонанс, который заставит лед растаять, а огонь разгореться.

— Месье Бужероль, — раздался звонкий голос какого-то студента, — а разве бывали случаи, когда после застоя магия возвращалась?

Магистр помолчал. Луана почти физически чувствовала эту паузу.

— В теории это возможно. Но на практике… Представьте, что вы пытаетесь запустить сердце, которое не билось годы. Это боль, которую почти невозможно вынести. Поэтому считается, что выгоревшие маги потеряны навсегда. Им легче верить, что они пусты, чем признать, что внутри них заперт ревущий океан и буря, ждущие лишь искры.

В аудитории воцарилась тяжелая, благоговейная тишина.

Луана медленно опустила руку. Мыльная пена соскользнула с тряпки и капнула на её ботинок, но она этого не заметила. Слова магистра «замерли в мертвой точке равновесия» отозвались в ней странной вибрацией. Впервые за долгое время ей не стало больно от упоминания магии. Ей стало… любопытно.

Она посмотрела на свои ладони. Неужели она не пуста? Неужели внутри неё просто установился этот страшный, неподвижный штиль?

— А теперь, — голос магистра снова стал деловитым, — откройте учебники на странице сорок два. Мы разберем аспекты…

Скрип перьев по пергаменту вернул Луану в реальность. Она встряхнула головой, прогоняя наваждение, и с удвоенной силой принялась тереть полку. Но где-то в самой глубине сознания, там, куда она боялась заглядывать, словно дрогнула тонкая корка льда.

Лекция давно закончилась, студенты разошлись, а месье Бужероль, заглянув в лаборантскую, удовлетворенно хмыкнул, оставил тетради на излюбленной третьей полке и вышел не попрощавшись.

Подсобница удовлетворенно выдохнула, вытирая лоб тыльной стороной руки. Лаборантская сияла. Каждая колбочка стояла на своем месте, полки были девственно чистыми, а на полу не осталось ни единого развода. Даже воздух здесь стал каким-то прозрачным. Она уже собиралась вылить ведро с грязной водой, которое стояло прямо у входа в лаборантскую, как вдруг…

Дверь из аудитории распахнулась с таким грохотом, будто в неё ударил разъяренный камнерог.

В дверном проеме вырос де Эскофье. Он выглядел так, будто только что вернулся с полигона: на куртке пятна сажи, от волос пахнет дымом, а взгляд — колючий и сосредоточенный. Он ворвался в маленькую комнатку, принося с собой запах гари и жар, который мгновенно съел всю ту морозную свежесть, которую Луана так старательно создавала.

— Месье Бужероль велел принести зелье «Пламя Саламандры», — бросил он, даже не глядя на Луану. — Срочно. На полигоне переборщили с ледяными щитами, нужно растопить трибуны.

Он шагнул вперед, и его тяжелый кованый сапог… с размаху угодил прямо в край ведра.

Луана вскрикнула, но было поздно. Грязная, серая вода, полная щелочи и пыли, которую она только что собрала со всех углов, широким веером выплеснулась на свежевымытый пол. Часть брызг долетела до нижних полок стеллажа, которые она терла последние полчаса.

Арно замер. Он медленно перевел взгляд вниз — на свои мокрые сапоги, на грязную лужу, растекающуюся по сияющему камню, и на перевернутое ведро.

— Вы… — Луана задохнулась от возмущения. Она стояла, сжимая в руке мокрую тряпку, и чувствовала, как внутри всё закипает. — Я же только что… да я все утро здесь мыла!

Арно наконец