Читать книгу - "Чужой ребенок - Элли Чэндлер"

Я собрала бумаги, надела пиджак и спустилась на парковку.

Он стоял у моей машины.

Минус второй этаж, три часа как темно на улице, охрана за поворотом у лифтов.

Сергей прислонился к переднему крылу и ждал меня.

Я увидела его метров за двадцать и сбавила шаг.

Он изменился сильно. Джинсы, ветровка, три дня щетины. Он похудел лицом и раздался в поясе одновременно, и стоял он в позе человека, привыкшего ждать.

— Привет, — сказал он.

— Отойди от машины.

— Кать, я на пять минут.

— Ты в чёрном списке. Это означает, что разговаривать со мной ты не будешь.

— Я тебя месяц ловлю. — Он оттолкнулся от крыла. — Я на Пресню приезжал, там консьержка новая, не пускает. Я сюда пришёл, меня на входе развернули.

— Правильно развернули.

Он сделал два шага.

— Меня Кириллов уволил, — сказал он. — В феврале, на следующий день. Я полгода без работы, меня никуда не берут, у меня фамилия — как чёрная метка. Я живу у матери.

— Мне жаль.

— Тебе не жаль. — Он усмехнулся. — Кать, я ведь знаю, что это ты сделала.

— Это ты сделал.

Он подошёл ещё.

Я почувствовала перегар, застарелый, вчерашний.

— Мы четыре года прожили, — сказал он. — Четыре года, Кать. Ты меня знаешь лучше всех. Ты одна меня знаешь.

— Отойди.

— Я всё исправлю. Я работу найду, я...

Он схватил меня за плечи.

Он потянул меня на себя и наклонился к моему лицу, и я успела увидеть его глаза совсем близко — мутные, влажные.

Дальше сработало тело.

Семь недель по четыре тренировки, зал на минус втором этаже, канат под потолком. Я коротко ударила его коленом снизу.

Он отпустил меня мгновенно и сел на корточки, обхватив себя.

Я отступила на два шага и достала телефон.

— Сергей.

Он поднял голову. Лицо у него было белое.

— На этой парковке двенадцать камер, — сказала я. — Всё пишется, звук тоже. Ты только что схватил меня за плечи и удерживал.

— Кать...

— Слушай внимательно. — Голос у меня был ровный, я его слышала со стороны. — Завтра утром я отвожу запись в отдел и пишу заявление о преследовании. Я месяц собираю: приезды на Пресню, попытки пройти в холдинг, сегодняшнее. Мне на это понадобится один день, я в этом хорошо разбираюсь.

Он молчал.

— Или ты встаёшь и уходишь, — сказала я. — И больше никогда меня не ищешь. Ни здесь, ни на Пресне, ни где-то ещё.

Он поднялся, держась за капот чужой машины.

— Ты стала как они, — выговорил он.

— Я стала собой, — сказала я. — Иди отсюда.

Он пошёл к выходу, сгорбившись, придерживая живот, и ни разу не обернулся.

Я села в машину, положила руки на руль и заметила, что они не дрожат.

Совсем.

Я просидела так минут пять, глядя в бетонную стену.

В ноябре этот же человек по телефону разобрал меня до фундамента за сорок одну минуту. Сегодня он схватил меня руками, и я его уронила и объяснила ему процедуру.

Разница между этими двумя женщинами уместилась в девять месяцев.

Я завела машину и поехала к Стасу.

Заявление я написала утром. Запись с камер приложила.

Глава 23

— Соловьёва Екатерина Андреевна. Истец.

— Личность установлена. Садитесь.

Гагаринский районный суд, зал номер четыре, десять утра. Октябрь.

Два дела в один день. Утром моё, после обеда — Костино. Я просила развести их по разным датам, мне отказали: судья одна, участники те же.

Вика сидела за столом ответчика.

Я увидела её впервые с февраля.

Она похудела. Не постройнела — высохла, и от этого лицо стало старше на десять лет. Волосы собраны резинкой, свитер с катышками на рукавах, руки на коленях. Рядом с ней сидел молодой человек лет двадцати восьми с одной тонкой папкой — юрист по назначению, ей выделили от конторы за минимальные деньги.

Она смотрела на стол перед собой.

— Слушается гражданское дело по иску Соловьёвой к Ланских, — сказала судья. — О взыскании суммы займа и компенсации за распространение порочащих сведений. Истец, поясняйте.

Я встала.

Говорила я двадцать две минуты.

Без бумажки. Я знала это дело наизусть — я собирала его девять месяцев, ночами, сначала в подвале, потом в кабинете на третьем этаже.

— Шестнадцатого сентября прошлого года я перечислила ответчице восемьсот сорок тысяч рублей. Целевое назначение — оплата протокола экстракорпорального оплодотворения. В деле имеются платёжное поручение, договор с клиникой и расписка, написанная ответчицей собственноручно в моём присутствии.

Судья листала.

— Средства использованы по назначению, — продолжала я. — Процедура проведена, беременность наступила. При получении денег ответчица заявила, что состоит в отношениях с гражданином, готовым стать отцом ребёнка, и что речь идёт о её семье.

— Это соответствовало действительности?

— Частично. — Я держала руки на кафедре. — На момент получения средств у ответчицы имелись отношения с двумя мужчинами. Ни один из них не был мне назван. Одним из них был мой жених.

В зале зашуршали.

— Продолжайте.

— Через два месяца после получения денег ответчица заявила моему жениху, что беременна от него. Через три месяца в присутствии сорока сотрудников холдинга она публично обвинила меня в том, что я предлагала ей деньги за прерывание беременности. В обоснование были предъявлены изображения переписки.

Я подала следующий том.

— Заключение экспертизы номер сто двенадцать. Изображения изготовлены путём монтажа. Указан программный след, установлены несоответствия в интерфейсе и во временных метках.

Судья читала минуты три.

— Ответчица, вы признаёте требования?

Вика подняла голову.

— Нет, — сказала она.

Голос у неё был сиплый.

— Основания?

Юрист по назначению зашуршал папкой