Читать книгу - "Эти вечные кости - Мэгги Ферн"

Я бросаю на него слабый сердитый взгляд, прежде чем Элрик подходит ко мне:

— Нефилим, займись остальным списком. Мы…

— Ты забыл, что случилось в прошлый раз? — вздрагивает золотистый мужчина, и дрожь эта кажется пронизывающей до костей.

— Что случилось в прошлый раз? — спрашиваю я. Неудивительно, что отвечает Элрик:

— Они попытались срезать несколько прядей его волос.

— Видимо, думали, что я сделан из настоящего золота. Глупые людишки.

Часть меня хочет вступиться за человечество, но он не так уж не прав. Я не встречала людей менее отвратительных, — даже по отношению к своим… особенно по отношению к своим.

Элрик медлит передо мной, бросая предупреждающий взгляд на Картиэля:

— Если что-нибудь…

— Да-да, если что-нибудь случится, меня ждёт нечто невероятно болезненное и жестокое. Запомнил.

Смешок срывается с моих губ прежде, чем я успеваю его остановить, прерывая, без сомнения, нечто болезненное и жестокое, готовое сорваться с губ Элрика. Он проводит рукой по моим волосам, уверяя, что вернётся быстро.

Горожане расступаются перед ним, как перед огнём, а ветер усиливается, вызывая резкую дрожь вдоль позвоночника. Как бы я ни радовалась снегу, ветер мне совсем не по душе. Последние несколько дней он был настолько сильным, что хижина дрожала по ночам. Моя кровать завалена одеялами, чтобы защититься от сквозняков. Даже рисование на улице перестало быть удовольствием — ветер опрокинул мою тележку, оставив огромную радужную кляксу на снегу перед хижиной.

С опозданием я вспоминаю, в какой лавке продают краски. Поднимаю голову и вижу, как Элрик разговаривает с той самой пожилой женщиной, с которой у него была история… от которой он питался.

Острая, жгучая вспышка ревности поражает меня резко и сильно. Только я решаю последовать за ним внутрь, как саркастический голос Картиэля останавливает меня:

— Я даже не золотой. Скорее бронзовый.

Он хмурится, когда я обращаю на него сердитый взгляд. Сейчас я не могу улыбнуться этому грубияну:

— Как по мне, ты выглядишь вполне золотым.

Это срабатывает. Он скрещивает руки, вставая передо мной, копируя мою раздражённую позу, пока глаза мои мечутся к широким окнам за его спиной. Наблюдая, как Элрик всё ещё разговаривает с той женщиной, а её взгляд то и дело возвращается к нам через окно лавки.

— Забавно, звучит так, будто я тебя спрашивал.

— О да, прости, учитывая, что ты объявил это вслух, ни к кому конкретно не обращаясь, стоя прямо рядом со мной, — огрызаюсь я.

Моё внимание снова переключается на Элрика — его голова резко поворачивается в сторону, словно он прислушивается к чему-то поблизости.

— Мисс?

Тихий голос прерывает нашу перепалку. Глаза маленькой девочки широко смотрят на Картиэля.

— Ой, привет, — отвечаю я, пытаясь одарить её утешительной улыбкой.

Она не отвечает тем же, торопливо всучивая мне записку, а её светлые кудряшки подпрыгивают, когда она спешит обратно на одно из соседних пришвартованных судов.

Мои перчатки скользят по плотной бумаге, я хмурюсь. Это обрывок какого-то другого листа; слова обрезаны. Возможно, какая-то судовая ведомость. Я уже собираюсь убрать её в карман, когда вижу слова, наспех нацарапанные неровным почерком: — Мы уходим через час.

Брови сходятся на переносице, пока я пытаюсь разобрать следующее слово. — П… Буря… — я сдаюсь и перехожу к следующему — Бу-дь ос-то-р-о-жна.

Будь осторожна.

Они предлагают мне выход.

Побег.

Должно быть, я потратила слишком много секунд, разбирая записку, потому что, когда смотрю обратно на судно, там стоит женщина — её одежда потрёпанная, но тёплая. Глаза её мечутся к лавке, широко раскрытые и панические, когда она жестом зовёт меня к ним.

Бежать.

Она делает шаг вперёд — и в тот же миг Картиэль встаёт передо мной:

— Ещё шаг — и будет худо.

И тогда я вижу всю группу: шестеро мужчин, ждущих за ней, чуть в стороне от взгляда.

Глубокий страх заполняет мой желудок, когда я придвигаюсь ближе к бронзовому мужчине передо мной — глаза его светятся изнутри. Страх длится недолго, прежде чем аромат специй и кедра снова окутывает меня, проникая в чувства, а его холод просачивается в спину. Руки его на моей талии возвращают моё внимание к нему, тёмные глаза почти… вызывающие. Для меня или для них — я не уверена.

— Пойдём, Syringa, пора домой.

Дыхание вырывается из меня, я киваю.

Но это длится недолго.

— Легенда гласит, он забирает одну каждые пару сотен лет! Ты не спустишься с того утёса, если вернёшься наверх! — мой взгляд резко поворачивается на голос, но одна из его лент обвивает мою шею, поднимаясь к подбородку, удерживая взгляд вперёд.

— Он убивает их! Он иссушает их! Ты погибнешь! — панически-ужасающий голос женщины скручивает мой желудок.

Сердце замирает в груди, когда к ней присоединяется мужской голос. Он лихорадочно извиняется, уводя её обратно на судно. Я молчу, голова кружится, сердце наконец возобновляет свой бешеный ритм, когда Элрик заключает меня в объятия. Я не колеблюсь, впиваясь пальцами в лацканы его пальто, наслаждаясь его прохладой.

Его ладонь раскрывается, как только мы возвращаемся в карету, и я знаю, чего он хочет. В этот момент я понимаю: он знает гораздо больше, чем они думали, пока он разговаривал с той женщиной… он слушал меня… и их, без сомнения. Узелок в груди ослабевает, когда я передаю ему записку.

Тёмные глаза Элрика изучают меня, даже не глядя на то, что в ней написано. Он знает. Мы оба знаем, что мне только что предложили — что это значит. То, что он перехватил, было шансом покинуть его хижину, оставить работу, которую он мне дал. Покинуть его.

Как ни стараюсь, я не могу разгадать выражение его глаз. Что он чувствует, но у меня возникает желание остановить это. Унять его тревоги, какими бы они ни были.

— То слово, что начинается на «П», я застряла на нём.

Он не двигается долго — слишком долго. Одиннадцать медленных ударов моего сердца, прежде чем он разворачивает смятую записку, глаза мечутся к словам на мгновение:

— «Прежде».

— А.

Снова между нами повисает тишина. Его тёмные когти впиваются в тонкую ткань мягкого тёмного сиденья. Я с трудом сглатываю — пульс сбивается, когда его взгляд фокусируется на этом движении, задерживаясь на моей шее. В животе стягивается тугой узел, я сжимаю колени.

— Я не собиралась уходить.

— Я знаю.

Румянец разливается по моим щекам, спускаясь к высокому воротнику платья. Я киваю, отводя взгляд к окну.

Ни за что на свете я не могу стереть эту глупую улыбку с лица, пока он изо всех сил сдерживает себя.

Похоже, приступы