Читать книгу - "Под звездным дождем - Макс Рейн"

В палатку заглянул врач и недоуменно вытаращился на Катерину.

– Там носилки принесли, – сообщил он, – будем выносить…

– Секунду подождите, – грубо оборвала его Катерина.

Врач в ту же секунду исчез. Катерина снова развернулась к Семенычу и прошептала:

– Прощайте, мой дорогой… Мне вас так сильно будет не хватать.

Катерина быстро перекрестилась и осторожно закрыла покойнику глаза. За палаткой слышался шум приехавшей машины и мужские голоса. Катерина поспешно вышла и направилась в дом. Там она лоб в лоб столкнулась с мужем.

– Ты уже тут? – удивленно спросила она.

– Мы с Михайло сейчас хлам вынесем, иначе никак, – Николай развел руками. – А ты посмотри в шкафах, есть ли там чистое белье, одежда. И вообще, что там есть для случая. Если ничего нет, в город надо ехать, покупать.

Катя кивнула и прошла в дальнюю комнату Семеныча, которая когда-то служила ему спальней. Ей никогда не приходилось заходить туда раньше, и она обомлела, увидев светлую, аккуратно прибранную комнату. Катерина остановилась и огляделась вокруг. Две железные кровати с высокими ножками стояли рядом посреди спальни, заправленные светлым вышитым покрывалом, на котором высились пышные подушки. Над кроватью висели выцветшие иконы Божией Матери и Николая Чудотворца. Возле окна стоял грубо сколоченный стол с приставленным к нему красивым стулом с кожаной обивкой. Справа от стола высился большой платяной шкаф. В углу притулился старый деревянный сундук. Маленькая лампочка висела почти под самым потолком.

– Ничего лишнего, все самое необходимое и строго на своих местах, – охнула она вслух. – Вот тебе и Семеныч, вот тебе и Барахло. Как же это так? Что это за святыня такая, которую он не осмелился осквернить, даже будучи больным?

Катерина открыла дверцы шкафа. Полки оказались пустыми, на вешалке одиноко висел черный пиджак с отливом и этикеткой «Пьер Карден». «Не густо, – подумала Катерина. – Интересно, а где его остальные вещи, носки, белье наконец?» Взгляд ее остановился на сундуке. Повозившись со старым замком, она тяжело подняла крышку и тут же отпрянула. С внутренней стороны крышки на нее с фотографии пытливо смотрели большие глаза миловидной девушки. «Лиля, – сообразила Катерина, стараясь угомонить взволнованный стук сердца. – И что это я так напугалась?» – удивилась она сама себе. Немного успокоившись, она пригнулась, чтобы получше рассмотреть фотографию. «И правда красивая, – оценила Катерина. – Все черты правильные, длинная шея… какая-то греческая богиня». Внизу фото стояла подпись: «Лилек» и две даты. Первая вроде как совпадала с датой рождения, а вот вторая… «Как это? – недоумевала Катерина. – Серафима Пантелеймоновна говорила, ее не так давно похоронили, а здесь получается, она умерла в двадцать. Странно…»

Катерина заглянула вглубь сундука. На самом дне лежали новое нижнее белье, носки, лаковые черные туфли той же фирмы, что и пиджак, видимо, купленные вместе, темные брюки и белая сорочка с накладным карманом на груди. Карман сильно оттопырился, и Катерина догадалась, что в нем что-то лежит. «Деньги», – решила она и аккуратно достала. И действительно, в кармане лежали несколько новеньких банкнот с запиской «похоронные» и толстая пачка нераспечатанных конвертов. Отправителем значилась Бабич Лиля. «Боже, – охнула Катерина. – Как же так? Он даже не вскрыл их. Но почему? Неужели, ему не было интересно узнать, что писала ему любовь всей его жизни?»

Катерина вертела пачку пожелтевших от времени писем в дрожащих руках. «А может, он просто отложил их, чтобы прочесть позже? Может, ждал, когда чувство его уляжется, а потом забыл про письма? Да нет, Семеныч еще пару лет назад был в ясном уме и доброй памяти. Значит, он предпочел их не читать», – мысленно рассуждала она.

И вдруг Катерина все поняла. Семен Семеныч, так и не справившись с болью и горечью измены, решил похоронить для себя Лилю. Вытеснить ее из своей реальности и воспаленного мозга, сохранив при этом счастливое прошлое в сердце. А со временем он, похоже, и сам поверил в придуманную им историю и в то, что ее больше нет. А письма решил унести с собой туда, где ждала все эти годы его Лилек. «Видимо, это и есть настоящая любовь, – думала Катерина, – любовь, пронесенная через всю жизнь».

– Ну, что тут у тебя? – спросил Николай, заглядывая в комнату. Катерина вздрогнула и перекрестилась.

– Тьфу ты, – разозлилась на мужа она. – Ты чего как черт из табакерки выпрыгиваешь? Напугал.

– С чего это вдруг? – не понял он.

– Да так, – Катерина неопределенно махнула рукой.

– Надо же, тут так чисто, – изумился Николай, оглядываясь. – Видимо, давно не ступала сюда нога Семеныча. Не успел замусорить спальню.

– Не думаю, – задумчиво сказала Катерина. – Он эту комнату берег.

– Для кого? – не понял Николай.

– Для себя, – неопределенно сказала она.

– Ничего не понимаю, – пожал плечами он.

– Да ты и не поймешь. Иди давай, Коля, занимайся делами. Все у Семеныча есть, и одежда, и обувь. И даже деньги, вот, – и Катерина передала мужу жиденькую стопочку с запиской.

– Ну, надо же, – удивился Николай. – Значит, не совсем не в себе был старик.

– Он вообще не был не в себе, – с грустью сказала Катерина. – Просто жил, как умел.

– Ладно, я пошел, – буркнул Николай, начиная уже сердиться на непонятную ему сегодня Катерину.

– Подожди, – остановила она мужа. – Тут такое дело. Семен Семеныч в кармане письма оставил, видимо, хотел, чтобы с ним похоронили. Проследи, чтобы их никто не тронул. Они для него были очень важны.

– Что еще за письма?

– Письма от его первой любви, Лили Бабич.

– Так это когда было, – озадаченно свел брови Николай.

– У него – всегда… – тихо ответила Катерина.

Хоронили Семена Семеныча на третий день, как положено, дружно всей деревней. День стоял теплый, с легким приятным ветерком. Небо было безоблачное, бездонно-голубое и, казалось, стало выше.

На похороны собралась огромная толпа: старухи, молодежь и детвора. Все пришли отдать последнюю дань одинокому старику. Они любили Семеныча, во многих домах стояли вещи, смастеренные или починенные им. Всем он помогал, чем мог, а когда не мог, находил для них добрые слова.

Катерина вспомнила, как встречал ее Семеныч у калитки, радовался ей как ребенок и тут же бранился, что пришла с полными сумками.

– Ну, что ты, Катюша? – беспокойно кряхтел он. – Сколько всего принесла опять. Целый день как белка в колесе, еще и я тебе забота.

– Что вы спорите, – говорила Катерина, – для меня это в радость. Вы же мне как родной.

– Садись, милая, вот тут на скамеечку, отдохни чуток, – просил он. – А я тебе груши твои любимые припас. Сейчас, доченька, только в дом схожу.

Катерина