Читать книгу - "Под звездным дождем - Макс Рейн"

– А кто она, эта Лилек? – поинтересовалась Катерина.

– Лиля Бабич, хорватка, с соседней улицы. Ох, красивая была, – погрузилась в воспоминания бабка. – У нас в деревне такой больше не было. Лицо круглое, белоснежное, глаза синие, бездонные. Ресницы как у куклы. А улыбнется, словно солнце выглянет. Сложена безукоризненно, все при ней… и голос мягкий такой, мелодичный. Одним словом, мечта. Полюбил ее Сема. Что ж, не мудрено. Все ее обхаживал, старался. И она его выделяла из толпы ухажеров. Он ведь тоже собой хорош был. Статный, работящий и не пьющий. Тоже мечта. Закрутился роман, любовь могучая, не хухры-мухры. Все время вместе, как ниточка с иголочкой. Глаза с поволокой, ее рука в его руке. Завидовали им дружно, всей деревней, и сглазили.

– Как? – удивилась Катерина.

Бабка тяжело вздохнула, взяла стакан и, набрав воды из-под крана, жадно выпила.

– Дело у них к свадьбе шло. Сваты были отправлены, договоренности сделаны. Семка уехал на шабашку на месяц в Грецию. Говорили, что Лиля свадьбу в городе сыграть хотела, по-европейски, как сегодня бы сказали. А это дорого. Вот и уехал он к свадьбе подготовиться. А через пару недель в деревню к Аничам приехал сын, капитан дальнего плавания. Увидел Лильку и обомлел. Долго ли умеючи, уплыла она с ним на корабле.

– А как же Семеныч, как любовь? – ошарашенно спросила Катерина.

– Как-как, не она первая и не она последняя, – ответила бабка.

– А дальше?

– Вернулся Семен, а невесты нет. Долго не верил в случившееся. Ждал… Жутко страдал. Больно было на него смотреть. Переживали тоже дружно, всей деревней. Успокаивали. Время шло, Лилька не возвращалась. Семен, казалось, смирился. Только вот переменился очень, стал мрачным и озлобленным. О девках и слышать не хотел. И взгляд его вовнутрь погрузился, в глубину своей пораненной души. А тем временем у Лильки тоже все наперекосяк пошло. У капитана оказалась семья. Жена о разводе и слышать не хотела, угрожала, во все инстанции писала. Ему начальство тут и объяснило, мол, негоже офицеру, да в таком чине, бросать жену и детей, пригрозило отставкой. А Лиля к тому времени уже беременная ходила. Он похорохорился, поартачился, потом помучился угрызениями совести, устал и отпустил. Отдал Лиле свою старую однушку, а сам вернулся к жене и детям. Откупился, стало быть. А Лилька наша, униженная и убитая горем, грехи замаливать бросилась. И давай Семке писать. Нина, почтальонша, рассказывала, что по письму в день к нему носила.

– А он что, не простил? – с надеждой спросила Катерина.

– Нет, – почти торжественно объявила бабка. – Вырвал из груди с мясом, дыра только и осталась. Лилька вскоре в деревню с сыном вернулась. Но Семен как ослеп, в упор ее не видел. Как будто ее в природе и вовсе не было. Но жениться так и не женился. Остался один.

– А Лиля как? Устроила свою личную жизнь?

– Нет, после отъезда в Дубровник она как-то быстро отцвела. Поблекла, как будто и не было в ней цвета, а одно лишь напыление. Так или иначе, в деревне больше не было желающих жениться на ней, все слишком хорошо помнили историю с Семенычем. А в прошлом году у нее рак обнаружили. Сын ее сразу к себе в Загреб забрал. Так она перед отъездом к Семенычу кинулась, прощения просила, умоляла… А он, говорят, ее не узнал. Деменция.

– Бедняжка, – с сочувствием произнесла Катерина. – Она всю жизнь, наверное, себя винила.

– Да, – сухо согласилась бабка. – В жизни иногда бывают плохие сделки. Поделом ей. Жизнь мужику изуродовала, отплатила за любовь.

– А после что? Вы, мама, про нее что-нибудь слышали? Сейчас она как? – спросила Катерина.

– Умиротворенно, – бесстрастно поведала бабка. – Месяц как похоронили.

Катя ахнула.

– А Семеныч знает?

– Боже милостивый, Семеныч сам себя уже не знает… Зачем ему это?

– Жалко их, – с грустью сказала Катерина. – Какая горькая судьба. И Семеныч такой потерянный, как ребенок. Горе.

– Катерина, это не горе, – строго сказала бабка. – Старость – это естественный процесс. Внутри каждого старика живет дите малое, недоумевающее, что, черт возьми, произошло? И прекращай-ка ты всех жалеть. Свой крест неси. Моя бабка говорила, сколько раз скажешь «жалко», столько раз тебя саму и пожалеют.

– А разве это плохо, когда жалеют?

– Жалеют слабых и несчастных. Чего уж тут хорошего? Бог нам всем по силам дает. Нам бы свое вынести. Ты вон за своими лучше смотри. Дети до полуночи где-то шарахаются. Муж твой вчера под утро явился, в стельку, точно алкаш. А ты сопли на кулак наматываешь.

Катерина тяжело вздохнула.

– Больно мне на Семеныча смотреть, – снова запричитала она.

– Ничего, он молодцом, держится, – отрезала бабка. – А вообще, Семеныч – человек хороший. Мой Витенька с ним дружил. Хвалил, уважал его. Настоящий мужик, говорил, сказал – сделал, не сказал – тоже сделал.

– А что ж, у него никакой родни не было? – спросила Катерина.

– Когда-то была, да померла.

– Какой ужас.

– Какой тут ужас, ему сто лет в обед… Он меня лет на десять старше.

– Ну, все-таки, чтобы так, совсем один на целом свете…

– Племянник у него в Ратимире живет. Но я его в деревне никогда не видела. Не ездит он к нам. Но Семеныча к себе звал.

– И что?

– Тот ни в какую. Я тоже уговаривала: кровинушка твоя, один не будешь, и племяннику поможешь, ты вон какой рукастый. А он только рукой махнул. Старики никому не нужны, говорит… Молодые все сами умеют, мы им только обуза… Ну, хоть, говорю, будет тебе кому стакан с водой перед смертью подать. А он: я, может, и пить не захочу. Вот пойди и разговаривай с ним. Дурак дураком.

– А вам, мама, все дураки.

Катерина хотела было еще что-то сказать, но на кухню вошла Вика, неся огромный поднос с грязной посудой.

– О, господи, зачем такую тяжесть схватила? – возмутилась Катерина, забирая поднос у девочки.

– Так быстрее, – отметила Вика и снова скрылась в столовой. Бабка последовала за ней.

Катерина аккуратно сгрузила посуду в мойку, открыла кран с теплой водой и, намылив губку, принялась за мытье. На сердце у нее было муторно. Она и сама не могла понять, чем встревожила ее сегодняшняя встреча. Обычное дело, больной старик, и вчера он тоже был болен. Этим летом она ходила к нему каждый день и ухудшений не замечала. Но что-то в его взгляде сегодня больно кольнуло Катерину, только что это было… она никак не могла уловить.

Расстроенная и раздраженная