Читать книгу - "Охотники за временем - Сара Сэмюэлс"

струна, пока её не нарушил тихий звук удаляющихся шагов. Мать, словно неотступный призрак, вечно исполненный заботы, задержалась ровно настолько, чтобы напомнить нам о своём присутствии, а затем скрылась в коридоре. Она уже научилась стойко переносить наши отказы, но продолжала упорствовать, неизменная и непреклонная, словно плющ, карабкавшийся по каменным стенам снаружи.

Ни я, ни Эмили ей не доверяли. В её рассказе о том, что произошло после того, как Бальтазар ударил её ножом, было слишком много пробелов и противоречий. А когда Роман рассказал о её тайном сыне от Рауля, сомнения стали ещё глубже. В своём дневнике она записывала лишь то, что считала нужным, опуская важнейшие подробности и искажая события в угоду собственным замыслам. А после того как Бальтазар раскрыл тревожные истины, заявив, что моя мать и Матиас — чудовища, которых следует бояться, остатки моего и без того хрупкого доверия к ней рассыпались окончательно.

Но у меня не было ни времени, ни сил распутывать паутину её лжи.

— Роман должен быть здесь, — пробормотала я Эмили, едва сдерживая раздражение. — А не пропадать изо дня в день в этих пещерах.

— Возможно, — мягко ответила Эмили. — Но он делает то, что считает необходимым. А нам остаётся лишь терпеливо ждать.

— Терпеть. — Это слово оставило горький привкус на языке, напомнив о беспомощности, которая, казалось, цеплялась за подол моего платья, словно утренняя роса. Я не была какой-нибудь хрупкой женщиной, которую следовало держать в стороне, пока мир вокруг бурлил и менялся, оставаясь вне её досягаемости. И всё же я стояла здесь, глядя на горизонт и мечтая увидеть возвращающегося с победой Романа с кинжалом Луны в руке.

— Пойдём, — сказала Эмили, осторожно взяв меня под руку. — Ты, должно быть, с нетерпением ждёшь предстоящих родов. Давай поговорим об этом.

— Спасибо, сестрёнка, но не сейчас, — ответила я, позволив себе слабо улыбнуться. — Я бы хотела прогуляться на свежем воздухе и проветрить голову.

— Как пожелаешь, — кивнула Эмили. — А я вернусь к Марселиусу.

Солнце поднималось к зениту, когда Рейна нашла меня в саду. Она ступала осторожно и слегка пошатнулась на покрытой росой траве. Я повернулась к ней, заметив бледность её кожи, которую не мог смягчить даже тёплый утренний свет.

— Оливия, — начала она, и лёгкая дрожь в голосе выдавала её волнение. — Я хотела бы съездить к Осману в пещеру. Хочу узнать, как продвигаются их поиски.

Она крепко обхватила себя руками, словно пытаясь защититься от холода, который чувствовала только она. В её глазах горела решимость, но под ней таился страх, омрачавший выражение лица.

— Я так долго не была дома, — продолжила она уже тише. — Чем дольше мы с Османом остаёмся здесь в поисках клинка, тем сильнее будет волноваться мой отец. Скоро он начнёт меня искать.

Её слова затронули что-то глубоко внутри меня, пробудив искру целеустремлённости, которую успели погасить долгие дни вынужденного бездействия. Перед глазами возник образ Романа, день за днём трудившегося в пещерах, и во мне вспыхнуло чувство неотложности, которое я больше не могла игнорировать.

— Прости меня, Рейна, — произнесла я с искренним сожалением. — Мы поступили эгоистично. Вместо того чтобы отправить вас с Османом домой, мы втянули его в наши поиски клинка.

— Не нужно извиняться, Оливия, — мягко ответила Рейна, хотя в её голосе промелькнула тревога. — Мы отправились в Уэльс именно за ответами, и я благодарна за то, что Осман может помочь вам в поисках. Надеюсь, вам удалось хоть немного продвинуться.

— Тогда поедем вместе, — решительно заявила я, словно луч света наконец рассеял туман сомнений. — Мы не можем просто сидеть здесь в безопасности и ждать, пока до нас дойдут хоть какие-нибудь новости.

В её глазах мелькнуло облегчение, смягчившее выражение лица.

— Правда? Ты готова это сделать?

— Конечно, — ответила я, наконец найдя выход своему беспокойству.

Рейна улыбнулась.

— И мы привезём им еды. Они наверняка умирают с голоду, работая целыми днями без нормального перерыва.

— О боже, — выдохнула я, внезапно осознав очевидное. — Почему я раньше об этом не подумала? Привезти им еды…

Меня охватил стыд, когда я поняла, насколько погрязла в собственных переживаниях, совершенно не задумываясь об их неустанных трудах.

— Тогда не будем терять времени, — сказала Рейна, и её голос зазвучал увереннее. — Я приготовлю еду. Устроим им настоящий пир, чтобы поднять боевой дух.

— Прекрасно, — согласилась я, чувствуя, как от предвкушения дела учащается пульс. — И, возможно, мы сможем помочь им ещё чем-нибудь. Давно пора заняться чем-то полезнее, чем просто ждать.

Мы уже почти всё решили, когда тихий шелест шёлка по мрамору возвестил о появлении Алины. Она вошла в комнату с нарочитой грацией, а её глаза сияли непрошеным воодушевлением.

— Я невольно услышала ваш разговор, — произнесла она, сложив руки в жесте, который казался наполовину мольбой, наполовину представлением. — Вы ведь собираетесь в пещеры? Возьмите меня с собой.

Я напряглась и обменялась с Рейной коротким, напряжённым взглядом.

— Мама, — мягко начала я, хотя моё терпение уже было на исходе, — это не увеселительная прогулка. Там опасно, и мы прекрасно справимся сами.

На краткий миг на её лице отразилось разочарование — искреннее, неприкрытое. Но прежде чем она успела ответить, в комнату решительным шагом вошёл Матиас. От него исходила тяжёлая, властная сила, словно от грозовой тучи, затмевающей горизонт.

— Послушай свою мать, — произнёс он. — Ты на сносях, Оливия. Твоя безопасность должна быть превыше всего.

Его слова, хоть и облечённые в заботу, опутали меня словно цепи. Теплота, прежде наполнявшая его взгляд, теперь казалась лишь завесой, скрывавшей нечто холодное и мрачное.

— Матиас, — ответила я ровным голосом, несмотря на бушевавшие внутри чувства, — я прекрасно осознаю своё положение, но мне не нужен ни телохранитель, ни чья-либо защита.

Перед глазами всплыл образ сына Бальтазара, а следом — жестокий миг его смерти, навсегда выжженный в моей памяти. Матиас назвал это правосудием, но чудовищная жестокость содеянного продолжала преследовать меня во снах, словно зловещая тень, придавая его образу всё более пугающие черты.

— Оливия, дорогая, — произнёс Матиас, приближаясь и поднимая руку, словно собирался благословить меня. Или, возможно, подчинить своей воле. — Подумай, чем ты рискуешь.

Была ли