Читать книгу - "Охотники за временем - Сара Сэмюэлс"

она поморщилась от его прикосновения, моё сердце болезненно сжалось — от сочувствия к её страданиям и от вспышки ревности к близости, которой я так жаждал, но на которую не имел права.

Она должна быть моей женщиной, а не твоей. Эта мысль яростно рычала внутри меня, дикая и необузданная, словно зверь, запертый в клетке долга и обстоятельств. В такие мгновения пустота в моей груди казалась бесконечной. Любовь, с горечью осознал я, была иллюзией — жестоким миражом. Моя работа и мой долг были осязаемыми, прочно укоренёнными в реальности. Но эта нелепая, мучительная штука под названием «любовь»? Ей никогда не найдётся места в моём сердце.

Роман присел на корточки рядом с Марселиусом, озабоченно нахмурившись.

— Что они с тобой сделали? — Он посмотрел на меня. — Выглядит он ужасно. Нужно доставить его в поместье. Все будут рады узнать, что он жив.

— Тогда поехали, — произнёс я с настойчивостью в голосе, отгоняя мысли о своём мучительном желании.

— Рейна поедет со мной, — вмешался Осман спокойно, но твёрдо. Он бросил на меня взгляд, в котором, возможно, читалось извинение, если бы мне было не всё равно настолько, чтобы разбираться.

Рейна молча забралась на его лошадь, и они устроились вместе. Вид того, как близко она сидела к нему, вызвал во мне очередную волну ревности, но я заставил себя подавить её.

Мы отправились в путь сквозь темноту. Лишь ритмичный стук копыт по земле нарушал тишину, пока каждый из нас мчался навстречу неизвестной судьбе.

Когда звёзды прорезали ночную завесу, мы добрались до порога поместья Матиаса. Роман не стал тратить время на формальности: распахнул входную дверь и во весь голос закричал:

— Нам нужен врач!

Оливия, Алина, Эмили и Матиас выбежали из дома и окружили Марселиуса. На их лицах застыло потрясение, смешанное со страхом. Но за тревогой, которую изображали Алина и Матиас, скрывалось нечто иное — то, что я слишком хорошо умел распознавать. Едва заметная искра, промелькнувший в глазах блеск выдавали обман. Они превосходно играли свои роли обеспокоенных родственников, но я знал, что творилось у них на душе. Они намеренно подвергли Марселиуса опасности и теперь негодовали из-за того, что он остался жив.

Наблюдая за ними, я крепко стиснул челюсти. Невысказанные обвинения тяжёлым грузом лежали на языке. Ночь окутывала нас плащом тайн и лжи, пока перед моими глазами разворачивалась сцена, пропитанная предательством.

Матиас набросился на меня с градом настойчивых вопросов:

— Что случилось? Как ты его нашёл? Где он был?

Его тёмные, проницательные глаза пытались отыскать правду в моих.

Я проигнорировал его. Глаза Эмили блестели от облегчения, она прижала ладони ко рту, словно сдерживая рыдания. Невозмутимый и молчаливый Ли с помощью Романа поднял Марселиуса с носилок. Осман оставил Рейну, чтобы помочь им, а Эмили засеменила следом, словно встревоженная птица. С мрачными лицами они направились вверх по лестнице.

Среди всеобщей суматохи и тревоги за Марселиуса Рейна — бледная, то и дело морщившаяся от боли — словно отошла на второй план. О ней забыл даже собственный жених. Осман, как и все остальные в доме, был полностью поглощён состоянием Марселиуса. Казалось, лишь Оливия заметила, как молча страдает Рейна.

— Немедленно приготовьте ей ванну, — велела она служанке.

В отличие от остальных, суетившихся и переговаривавшихся, Матиас и Алина сохраняли пугающее самообладание. Их спокойствие было холодным, намеренным и слишком безупречным. Тонкая маска невозмутимости лишь подчёркивала вероломство, скрывавшееся под их безупречной внешностью.

— Малик, как ты их нашёл? — настаивал Матиас, и его голос прорезал шум в коридоре.

— Эта ночь требовала крови, — ответил я тихо и ровно. — Я отправился убивать. Мне нужно было подкрепиться. Но судьба привела меня к ним. Они лежали на лесной земле, избитые и израненные, на волосок от смерти.

Моя рука инстинктивно потянулась к Рейне — безмолвный жест защиты, словно я мог оградить её от подозрительных взглядов, которых она ничем не заслужила.

— Кто спас тебя и Марселиуса? Что произошло? — продолжал допытываться Матиас, и его неумолимые вопросы рассекали воздух, словно острое лезвие.

Рейна, несмотря на раны, держалась прямо и бесстрашно встретила его взгляд.

— Кто-то напал на Рауля и его людей. Какая-то женщина выпустила мощное облако дыма и спасла нас. Нас посадили на лошадей, и я увидела… лицо Рауля. Половина была обожжена. — Она замолчала, и в её глазах промелькнуло воспоминание о пережитом. — Думаю, Рауль и его люди не выжили.

По лицу Алины скользнула тень непонятного чувства и тут же исчезла, поглощённая мраком, скрывавшимся в её душе.

Воздух словно сгустился под тяжестью невысказанных истин, всего того, что таилось за взглядами присутствующих. Стоя там, хранитель тайн и защитник чужих сердец, я понимал, что наши судьбы переплелись так же тесно, как лианы в самых тёмных глубинах леса.

— Мы благодарны за то, что остались живы, — сказала Рейна.

— Слово «благодарны» даже близко не передаёт того, что мы чувствуем, — пробормотал я, задержав на ней взгляд.

— Мы брели по лесу, отчаявшиеся и перепуганные, пока не рухнули без сил. Нам повезло, что Малик нашёл нас именно тогда, — продолжила она, и в её голосе звучала неприкрытая искренность. — Иначе мы были бы мертвы.

От её слов по моей спине невольно пробежала дрожь.

Матиас подался вперёд, озабоченно нахмурившись. Или это была подозрительность?

— Ты уверена, что это была женщина? — спросил он.

— Матиас, прекрати допрос, — вмешалась Оливия, и её голос заставил его замолчать. — Ей нужны еда, отдых и ванна. Ей необходима забота. Она выжила, и только это имеет значение.

Я молча кивнул Оливии в знак благодарности. Отступив в сторону, я позволил себе немного ослабить напряжённую готовность защищать Рейну.

— Ей сейчас нужна женская забота, а не мужская, — сказал я, чувствуя, как накал страстей постепенно спадает. Обитатели дома пришли в движение, переключив внимание на более насущные заботы.

Ли, Роман, Осман, Эмили и Марселиус уже скрылись наверху, и лишь затихающий стук шагов напоминал об их недавнем присутствии. Я развернулся, собираясь проведать Рози, когда меня остановил голос Матиаса.

— Прости меня, Малик, за прежние оскорбления, — произнёс он непривычно мягко, с редкой