Читать книгу - "Ешь, истребляй, люби - Ана Кирк Шоу"

мгновение задерживаюсь и обвожу взглядом зал столовой. Наша семья. Магия довольно гудит, окружённая целой комнатой людей, истребителей и демонов.

Потребовался год, чтобы убедить хотя бы часть Трибунала в существовании моего дара и заставить их хотя бы рассмотреть саму идею демонических намерений. Нелегко проглотить такую пилюлю, когда мировоззрение сформировано веками доктрины, а вокруг этих убеждений выросли целые жизни и родовые традиции.

И всё же мы с Габриэлем, Джоной и Ташей без колебаний шли вперёд — вместе. На каждом заседании Трибунала мы занимали место как самостоятельная делегация. Мы приносили объяснения своей магии, исследования и всевозможные доказательства, свидетельские показания; приглашали демонов и истребителей говорить за себя и на каждой встрече понемногу продвигались дальше. Мы ездили из города в город, из одной общины в другую, медленно откалывая кусочек за кусочком от многовековых предрассудков и бессмысленного насилия.

Прогресс складывается из таких вот упрямых разговоров.

Столовая стала частью этой работы. Для тех, кому нужна еда, это общественная столовая. Для тех, кому нужно место, где можно быть своим, — нечто большее: убежище, где люди, питающиеся гнилью демоны и отказавшиеся убивать их истребители находят сообщество; где все заботятся друг о друге и никому не приходится заслуживать право на достойное отношение.

Пока демоны всё ещё скрывают от людей свою сущность. Мир ещё не готов к этой правде. Но, возможно, однажды будет.

А пока, если мы не путешествуем по делам Трибунала, нас с Джоной можно найти здесь. И я внесла кое-какие необходимые улучшения.

Главное из них — моя сырная тележка.

Бетти косится на неё.

— Ты вечно перебарщиваешь, — бормочет она.

— Я стараюсь недостаточно! — взвизгиваю я.

Она цокает языком.

— Ты сделала более чем достаточно, — наконец тихо говорит Бетти.

Что-то в её тоне заставляет меня взглянуть в её сторону. Она привычно ловко раскладывает курицу по подносам, но в глазах притаилось понимание.

Я дожидаюсь, когда очередь поредеет.

— И почему именно ты считаешь, что я сделала более чем достаточно? — с изяществом и тонкостью кувалды спрашиваю я.

— На самом деле, — отвечает она, — я хотела сказать спасибо.

Я лишь смотрю на неё.

— Бельведер был чудовищем. Не уверена, что справилась бы с ним в одиночку.

У меня отвисает рот.

— Что? — фыркает она. — Джона всегда считал, что это он присматривает за заведением. А я позволяла ему так думать. Мужчинам вечно нужно подобное подтверждение собственной значимости. — Она посмеивается. — Но Джона из рук вон плохой демон.

После этих слов по её лицу расползается улыбка. И на один короткий миг, всего один, словно Бетти сама позволяет мне это увидеть, я замечаю три ряда острых, как бритвы, зубов.

Дыхание перехватывает. Внезапно я снова в переулке. Серебристая полоса. Существо размером не больше птицы врезается Бельведеру в грудь с силой, способной ломать кости. Невероятно широкая улыбка, полная зубов.

Я разеваю рот, и из него вырывается какой-то звук.

Улыбка Бетти становится шире.

— Ты…

— Угу.

— Ты была там.

— М-м-м.

— Но ты…

— Прекрасна? — предлагает Бетти.

— Э-э…

— Очаровательна? — пробует она.

— Ужасна, — выдыхаю я. — Ты проломила ему грудную клетку.

— Значит, очаровательна, — кивает она.

Я осматриваю её с головы до ног: тёплую охру кожи, глубокую сеть морщин, расходящихся от глаз и рта подобно руслам рек, которые прорезало само время; мягкие складки прожитых лет на шее и руках, серебристо-белые волосы, аккуратно убранные от лица.

— Это кожа убийцы, Маяри, — невозмутимо произносит она под моим пристальным взглядом.

Я моргаю, а потом невольно смеюсь.

Бетти посмеивается.

— Когда-то я была здесь вместе с покойной женой Джоны. — Её голос смягчается. — Я давно присматриваю за этим местом.

Очередь снова начинает двигаться. Бетти накладывает на поднос картофель и передаёт его дальше, а затем бросает взгляд на меня.

— У меня всегда была слабость к существам женского пола, которым хватает глупости отдавать себя без остатка, спасая всех вокруг.

Несколько мгновений я не знаю, что сказать.

Зато Бетти знает.

— Хватит возиться с таледжо, иди принеси ещё салфеток.

Как во сне, я подчиняюсь. Когда древнее могущественное нечто велит тебе что-нибудь сделать, ты делаешь.

Магия ласково касается меня, предупреждая о приближении Джоны. Он обнимает меня и целует в макушку.

— Как там эпуас? Каково общее мнение?

Я чувствую на себе взгляд Бетти. Она едва заметно качает головой: нет.

— Отлично, — пищу я. — Так вкусно. Так безопасно.

Бетти сверкает зубами, а Джона подозрительно меня разглядывает.

— О-о-ке-ей.

Прокашлявшись, я поворачиваюсь в его объятиях. Пальцы тянутся к коже под рубашкой — мне до зуда хочется ощутить тепло моего ужасного демона, который кормит людей.

— Малик предпочёл вашрен-мон-д'ор.

— Человек со вкусом, — отвечает Джона. — Кстати, откуда у тебя эта партия? Он ведь непастеризованный? Его не могли легально ввезти в страну.

Я пожимаю плечами.

— Чёрный рынок.

Он хмурится.

— Существует чёрный рынок сыра?

— Существует чёрный рынок всего.

Джона озадаченно качает головой, словно до сих пор не верит, что я настоящая.

— Может, в следующий раз созовём Трибунал в Париже.

— Чтобы я сама контрабандой притащила в страну непастеризованный сыр? Чем это лучше покупок на чёрном рынке?

— Возможно, хотя бы удастся избежать печально известных наценок чёрного рынка. — Он мягко улыбается и снова меня обнимает.

Я таю в его руках, магия успокаивается. Могу заниматься этим сотню лет — и мне никогда не надоест.

— Посмотри на нашу семью, Маяри, — наконец говорит Джона, оглядывая зал. — Посмотри, что мы создали.

Я удерживаюсь от замечания, что значительная часть заслуг, скорее всего, принадлежит свирепому, но доброжелательному и очаровательному существу, похожему на крошечную фею. Но я понимаю, что он имеет в виду. Этот дом, это сообщество мы создали вместе.

— И оно будет только расти, — отвечаю я. — Семейные встречи превратятся в ад. В кошмар.

— Кошмары не обязательно плохи, — ухмыляется он.

— По-моему, по определению они именно такие.

Он фыркает.

— Что ж, — задумчиво произносит Джона, — ты Кошмар моих снов.

Я закатываю глаза, хотя внутри всё дрожит от удовольствия и тепла.

— В этом даже смысла нет.

— Как и в твоих подозрительных сырных сделках. Ты что, встречаешься с поставщиками на парковках в Брайтон-Бич? Какой-нибудь тип открывает багажник старого «Шевроле» и демонстрирует сырный товар?

— Осторожнее, древний. Выдаёшь свой возраст. Теперь существует даркнет.

Некоторое время мы просто стоим, обнимая друг друга, окружённые теплом нашей магии и связями, которые сплотили наше сообщество.

— У нас впереди ещё много работы, — шепчу я.

— Мы справимся вместе. Навсегда, — просто отвечает он.

Я поднимаю бровь.

— И сколько вообще живут полудемоны?

Он пожимает плечами.

— Понятия не имею. Но однажды я встретил полудемона, которому было двести двенадцать. А ты?

— Моя