Читать книгу - "Весь спектр любви - Алена Воронина"

Она веяла холодом и силой. Неумолимой, неконтролируемой. Только сейчас, несмотря на бешеную гонку вод и мелькание огней на покрытой рябью волн поверхности, не скованной льдом, мне было удивительно спокойно. Иной раз эта хаотичность могла сломить, заставив бежать, но сейчас мозг вполне спокойно, даже радостно пытался найти порядок в хаосе.

Правой ладони было тепло. Она уютно устроилась в ладони Олега. И мне совсем не хотелось, чтобы это чувство пропало. Я и не знала, как это держать за руку того, кто тебе нравится.

Глава 10 «Последовательность бед»

Мы шли и говорили, шли и молчали, потом опять говорили, потом опять молчали, а снег все шел.

Я уже давно заблудилась в хитросплетениях питерских улочек, арок, переулков, проездов. Для меня подобная прогулка стала бы весьма утомительной, хотя и целевой, но получилось удивительно хорошо, легко, и тепло. Да и разговор, как это ни удивительно, сложился. Надеюсь, для нас обоих. У людей с моими особенностями в большинстве своем есть так называемые «спец интересы». Это может быть все, что угодно. Особенно хорошо, когда то, чем получается заняться в жизни, совпадает с твоими излюбленными сферами. Сферы эти разнообразны. Как правило с большим уклоном в точные науки. А благодаря хорошей памяти это дает больший объем знаний на единицу прочитанного-услышанного-увиденного. Не у всех, но у многих. Но есть и то, что в жизни не помогает, но увлекает и заставляет с маниакальной тщательностью изучать. В моем случае я очень много читала о местах, куда мы с мамой ездили, начиная с рельефа местности и заканчивая историческими фактами, всеми, которыми можно было нарыть в Интернете, доступных книгах, а раньше так и в библиотеке. Место, где родился Олег, меня жутко заинтересовало. И я просто — напросто допрашивала Олега о его поселке, о Магадане, о бухте, об охоте на медведей, о туристических походах с огромными рюкзаками, о его юношеских приключениях, о Владивостоке, где он служил.

Мы шли и говорили, шли и молчали, потом опять говорили, потом опять молчали, а снег все шел.

Я уже давно заблудилась в хитросплетениях питерских улочек, арок, переулков, проездов. Для меня подобная прогулка стала бы весьма утомительной, хотя и целевой, но получилось удивительно хорошо, легко, и тепло.

Да и разговор, как это ни удивительно, сложился. Надеюсь, для нас обоих.

У людей с моими особенностями в большинстве своем есть так называемые «спец интересы». Это может быть все, что угодно. Особенно хорошо, когда то, чем получается заняться в жизни, совпадает с твоими излюбленными сферами. Сферы эти разнообразны. Как правило с большим уклоном в точные науки. А благодаря хорошей памяти это дает больший объем знаний на единицу прочитанного-услышанного-увиденного. Не у всех, но у многих. Но есть и то, что в жизни не помогает, но увлекает и заставляет с маниакальной тщательностью изучать. В моем случае я очень много читала о местах, куда мы с мамой ездили, начиная с рельефа местности и заканчивая историческими фактами, всеми, которыми можно было нарыть в Интернете, доступных книгах, а раньше так и в библиотеке.

Место, где родился Олег, меня жутко заинтересовало. И я просто — напросто допрашивала Олега о его поселке, о Магадане, о бухте, об охоте на медведей, о туристических походах с огромными рюкзаками, о его юношеских приключениях, о Владивостоке, где он служил.

Это было безмерно далеко. Как другой мир.

Я помню, как долго мы ехали на поезде до Читы и обратно, это было целой вечностью.

А ведь Владивосток еще дальше. А в Магадан поезда не ходят совсем.

Оказывается, Олег бывал даже в Штатах, еще в средней школе ездил в Северную Дакоту по обмену, отец помог через друзей — летчиков, это было незадолго до того, как родился брат… и мужчина бросил семью. Олегу казалось, что отец в тайне надеялся, что сын останется в Америке. Ну или попытается хотя бы после учебы переехать в Штаты. И Олег уверен, что это сильно бы изменило жизнь и его, и его родных, ведь если бы так сложилось, он вполне мог бы «перетянуть» мать и брата за океан в страну, где об аутистах знают в миллиард раз больше, чем у нас. У людей с подобным диагнозом там есть больше надежды на будущее.

На мой взгляд он был абсолютно прав, только меня кольнула мысль, что если бы так случилось… мы бы никогда с ним не встретились.

Ну и львиную долю времени мы говорили об аутистах, точнее о брате Олега.

Уже глубоко за два часа ночи мы, тихонько проскользнув в мою комнату, пили чай, а я все никак не могла насытить бездонную утробу монстра под названием «моя память» и еще более страшного монстра — «мое любопытство». Родные предупреждали, что я склонна к фанатизму, и меня надо просто осаживать. Это правда, я на подобное честное заявление не обижусь. Даже буду рада, что человек понимает меня, и, прерываясь, дает себе возможность отдохнуть и не оттолкнет меня в будущем.

Жалко, что Олег этого не знал, и я заметила, что он уже просто клевал носом, путаясь в фразах.

— Ой, прости, прости, пожалуйста. Меня надо останавливать, — я расстроилась, всплеснула руками.

Он сонно улыбнулся.

— Буду знать. Я не привык, не знал, что…

— Что мы умеем много слушать и много говорить. Еще как. На самом деле. Да-да. И я уверена, что и твой брат нуждается в общении.

Он покачал головой.

— Я больше молчал. Не думал, что ему это надо. Мне казалось, что ему хорошо в своем мире, а мы его больше раздражаем. Да и знаешь, я научился его воспринимать без… негатива, кажется… да честно, только сейчас. Нам никто не объяснял. Никто не мог помочь.

— Если мама смогла научить его читать, он миру более чем открыт.

— Может, ты и права…

Он поднялся и протянул мне руку.

— Спасибо, — а потом замер. — А ты спокойно относишься к прикосновениям?

— Не всегда, в большинстве своем мне не нравится, когда меня трогают люди, даже близкие. Но сейчас…

Моя рука пожала его большую ладонь.

— Всему можно научиться, и можно даже сделать так, что отчего-то подобного ты будешь испытывать удовольствие, хотя бы потому, что пересиливаешь и в чем-то побеждаешь себя.

Он закрыл глаза на мгновение и кивнул.

— Последний вопрос. Можно?

— Давай, — Олег обернулся уже у двери, согнувшись в неудобной позе из-за низковатого для него потолка.

— Ты будешь лечить горло?

Он широко улыбнулся.

— Да, госпожа доктор.

Уснула я быстро. Моментально. В моих снах кружился снег, было тихо и тепло. А вот утро, которое для меня началось очень поздно, заставило