Читать книгу - "Тот, кто зовет тебя обратно - Дарья Александровна Крупкина"

К тому моменту Анабель уже научилась понимать, что не всем словам и историям матери можно доверять. Но в тот момент подумала, что возможно, и отца тоже?

Близнецы на следующий день отправились в новую школу, а сама Анабель училась в Лондоне, поэтому большую часть времени проводила с матерью.

И с ее призраками.

Сделав несколько шагов назад, Анабель присела под деревом и положила на пожухлую траву рюкзак. Стянув волосы сзади, чтобы не мешали, девушка начала копаться в вещах, пока не отыскала взятую из дома шкатулку. Выпрямившись, она в последний раз открыла ее, мельком оглядев вещицы, оставшиеся от Мадлен: несколько украшений, в которых католические символы ловко соседствовали с оккультными. Раньше здесь же лежали и фотографии, но их Анабель решила оставить.

Шкатулку она аккуратно положила к могильной плите, так что, если отойти на пару шагов, та была и не очень-то заметна. Но Анабель не заботило, найдет ли кто все эти предметы, или они сгниют здесь сами, или их унесет талой водой по весне.

Девушке просто хотелось оставить подобное наследие в прошлом и не тащить призраков родителей за собой.

Хотя она понимала, что дело вовсе не в ком-то — дело в ней самой. И пусть шкатулка раньше принадлежала матери, пусть сейчас она стоит на ее могиле, но на самом деле, Анабель жаждала оставить здесь ту часть себя, которая тянула ее назад.

Она пожалела о том, что сделала почти сразу после того, как Фредерик уехал в Хартвуд Хилл — и была рада, когда он вернулся вместе с Винсентом. Ее ярость и злость исчезли, как будто их не бывало, а когда Фредерик кричал на нее, она ощутила и стыд.

Винсент не кричал. Прикрыв дверь, он долго и спокойно рассказывал Анабель о Хартвуд Хилле и о том, что происходило внутри этих стен. О кошмарах и снах, о страхах и разочарованиях. Анабель слушала тихо, опустив голову. Она хотела сказать тысячу слов, но сказала только:

— Прости.

Винсент пожал плечами. Анабель так и не поняла, что это означает, он только сказал, прежде чем уйти:

— Однажды ты все-таки вырастешь. И поймешь, что и мы однажды исчезнем. Ни к чему приближать этот момент.

С тех пор оба брата разговаривали с ней лишь в тех случаях, когда это было необходимо, и не более, чем дежурные фразы или рабочие дела. И никогда еще Анабель не ощущала себя такой маленькой капризной девочкой, которая не подумала о причинах и следствиях. А будучи большой, можно наделать больших ошибок — и никакого «прости» окажется недостаточно.

Как ни странно, Анабель понял только один человек — у Офелия.

Вернувшись домой после Бромптона, Анабель нашла дом крайне тихим местом. Наконец-то выдался выходной, но Винсент куда-то уехал с Кросби, из комнаты Фредерик раздавалась негромкая музыка, а пальто Фэй не было, похоже, и она ушла.

Офелия сидела в гостиной с большой чашкой кофе. Оторвавшись от планшета, она посмотрела на Анабель:

— Все прошло хорошо?

— Тихо. Как на кладбище.

Стянув с рук перчатки, Анабель тоже уселась на диван.

— Дома только Фредерик, — сказала Офелия. — Но к вечеру все соберутся, ты же помнишь про ужин?

— О нет. Мне кажется, я буду лишней.

— Не глупи, все соберутся.

— Возможно, в другой раз. Но не сейчас. Пока не сейчас.

— Если ты будешь прятаться от Винсента и Фредерика, лучше не будет. Ничего не изменится.

Именно этого Анабель и не хотела — изменений. Если родители всегда вызывали у нее смешанные чувства, то братья всегда оставались для Анабель непоколебимым центром. Она восхищалась ими, она уважала их — и любила без всяких оговорок.

Когда же она вернулась из Штатов, то внезапно оказалось, что все может измениться. Винсент не прав, уже тогда Анабель поняла, что братья могут исчезнуть. И осознание было внезапным — что Винсент в клинике, и она ничего не может по делать, что Фредерик тоже не знает, как ему быть — и ему нужна вовсе не сестра.

Когда умерли родители, Анабель сожалела, но не очень понимала, почему это должно ее печалить, тем более, тогда вернулись братья, которых и назначили ее опекунами. Но когда Анабель поняла, что близнецы тоже однажды умрут (или есть много вещей страшнее смерти), то она испугалась.

Вокруг огромный мир, от которого братья могут защитить Анабель — но кто защитит их самих?

Но вместо того, чтобы помочь им, она позволила страху превратиться в ярость — и наделать дел, которые, скорее, были привычны для безумной Мадлен. Но Анабель не хотела, чтобы они становились привычны и для нее.

— Пойдем лучше чаю попьем, — предложила Офелия. — Или устроим набег на бар твоих братьев.

Свет во всех зданиях университета давно выключили, но две девушки мутными призраками шагали по гулкому каменному коридору. Если бы кто-то заметил их в этот момент, то решил, что в Тринити-колледже есть свои привидения. В каком-то смысле они и были ими, неприкаянными, блуждающими во тьме. В аккуратных юбочках и форменных свитерах.

Они прошли, держась за руки, до высокого окна, на подоконнике которого и устроились. Офелия вытащила принесенную свечу и аккуратно ее зажгла. Правда, не стала придвигать близко к стеклу, чтобы снаружи не бросалось в глаза. Анабель достала карты Таро и в неровном свете свечи начала их тасовать.

— Если бы здесь был один из моих братьев, он бы обязательно вытащил фляжку с чем-то крепким, — сказала Анабель.

— А что, второй брат слишком строг для этого?

— Нет, конечно. Он бы первый его поддержал.

— Хотела бы я с ними познакомиться, — улыбнулась Офелия.

— Однажды — наверняка. Они тебе понравятся. Братья — это самое главное, что у меня есть, — Анабель помедлила, прежде чем выложить первую карту. — Но, наверное, нас связывает не только кровь. Мы семья, потому что всегда на одной стороне. И мы стоим друг за друга.

Когда машина остановилась перед Домом, Линдон Кросби мрачно посмотрел на