Читать книгу - "Фейридейл - Вероника Ланцет"

мы доходим до постели, и он падает на нее, прижимая руку к груди, словно у него сердечный приступ.

– Калеб? Что происходит? – спрашиваю я, опускаясь на колени перед кроватью.

Достаю из сумочки носовой платок и вытираю кровь с его лица.

Но он обхватывает большой рукой мое запястье, останавливая меня, и поворачивает ко мне голову. Его глаза излучают такой ослепительный свет, что я вынуждена зажмуриться.

– Калеб? – прищурившись, зову я.

Он смотрит на меня, но словно не видит. Его глаза совершенно белые, а радужка выцвела, лишившись всех красок.

– Калеб, – повторяю я, ощущая, как во мне нарастает беспокойство.

Он моргает, словно реагируя на мой голос, а когда снова открывает глаза, они того же цвета, что и раньше.

Я облегченно выдыхаю, но его нездоровое состояние все равно беспокоит меня.

– Скажи, как тебе помочь, – тихо прошу я, обхватывая его лицо ладонями.

Калеб выглядит растерянным; он безучастно смотрит на меня, а его зрачки то расширяются, то сужаются, пытаясь сфокусироваться.

Слегка покачав головой, он накрывает мою руку своей и крепко сжимает ее, притягивая меня ближе к себе.

– Я не умру, – кашляет он. – Мне просто нужно… немного… отдохнуть, – говорит он прямо перед тем, как обмякнуть в моих руках и закрыть глаза.

Небывалая прежде паника охватывает меня, и я начинаю трясти его, звать по имени, умоляя хоть как-то отреагировать. Но Калеб лежит неподвижно.

Без сознания.

Я подношу палец к его носу и, ощутив слабое дыхание, немного успокаиваюсь. Он не мертв.

Вытерев с его лица остатки крови, я поудобнее укладываю его на кровати и изучаю маленькую хижину в надежде найти что-то, что сможет ему помочь.

Боже милостивый, мы в какой-то непролазной глуши. Калеб болен. Я не умею водить машину. Нет абсолютно никакой возможности связаться с кем-либо в городе. А он отчаянно нуждается в лечении.

Осматриваясь по сторонам, я замечаю лишь различное оружие на стенах и мусор в каждом углу. Судя по всему, это охотничий домик.

Если так, значит, здесь должны быть какие-нибудь медикаменты.

Я обшариваю каждую щель и закуток захламленной комнатки и вскоре нахожу консервы, патроны, несколько старых журналов и, наконец, маленькую коробочку с красным крестом. Но в ней лежат лишь бинты и дезинфицирующие средства, которые в данном случае бесполезны.

Разочарованно вздохнув, снова смотрю на Калеба и замечаю, что из его носа течет еще больше крови, отчего мое беспокойство возрастает до небес. Снова вытерев кровь, опускаю взгляд на наручные часы. Уже далеко за полдень. Скоро начнет темнеть.

Искусав губы от ужаса, я понимаю, что бесполезно просто ждать и молиться. Лучше пойти в лес и поискать лечебные растения.

Может, я и не профессиональная травница, но умею распознавать большинство лекарственных трав. И если могу ему чем-то помочь…

Взяв с собой только сумочку, выхожу из дома и шагаю по проторенной тропинке вглубь леса, стараясь быть начеку и запоминая окрестности, чтобы потом найти дорогу обратно.

Мне кажется, что я брожу здесь целую вечность, пока наконец не замечаю красный клевер. Еще через несколько шагов нахожу еще больше трав – базилик и хрен. Все они полезны при простуде или гриппе, но, боюсь, у Калеба болезнь посерьезнее. Я собираю по несколько листков каждого растения, аккуратно заворачиваю их в салфетку и кладу в сумочку.

Как же вовремя он меня подобрал! Может, у меня и не богатый житейский опыт, но я в самом деле хорошо разбираюсь в лечебных чаях и отварах. Если они хоть немного облегчат его состояние, мне станет спокойнее.

Я замечаю очередное растение, затем еще одно. Так и брожу по лесу, собирая всевозможные листья, коренья и все, что, по моему мнению, может помочь.

Тщательно осмотрев домик, я, к сожалению, не нашла никаких кухонных принадлежностей, кроме старой железной кастрюли. Но нет ни горелки, ни электричества.

Поэтому на обратном пути подбираю несколько поленьев для костра, чтобы вскипятить воду и заварить чай.

Я быстро добираюсь до домика, радуясь, что не заблудилась в лесу.

Вернувшись, сразу проверяю Калеба. Он до сих пор не проснулся и сильно вспотел, так что я вытираю с него пот, сжимая зубы от охватившей меня беспомощности.

Наверное, он знал, что болен. Но тогда почему, ради всего святого, привез нас сюда, а не в больницу?

– Ты не можешь умереть у меня на руках, – шепчу я, едва сдерживаясь, чтобы не встряхнуть его и взять с него обещание. – Я не позволю тебе умереть.

Но проблема в том, что я не знаю, чем он болен. Мои чаи помогают при простуде и гриппе, но если проблема кроется в другом, то все будет напрасно. И все же я не теряю надежду.

Отогнав прочь навязчивые мысли, смачиваю тряпку в воде и кладу ему на лоб, а сама выхожу на улицу, чтобы попытаться развести огонь.

В детстве пару раз удавалось, но это не так просто, как кажется.

Спустя пять или больше попыток пламя наконец разгорается, становясь все больше и больше, когда я подкладываю дрова и сухие ветки. Выложив вокруг костра камни, ставлю на них кастрюлю с водой.

Время от времени поглядываю на Калеба через открытую дверь хижины.

Не заметив никаких изменений, я тяжело вздыхаю, подбираю подол платья и сажусь на землю, принимая удобную позу, чтобы перебрать собранные растения.

Отобрав нужные, очищаю их и опускаю в кипящую воду.

Длительность заваривания очень важна; поскольку некоторые из растений сильно горчат, я внимательно слежу за тем, сколько отвар кипит.

Закончив, осторожно разливаю горячую жидкость, стараясь не обжечься. Наполняю две чашки до краев и поворачиваюсь к домику.

Мои глаза расширяются, когда я вижу, что Калеб уже проснулся.

Он сидит на краю кровати, не сводя с меня взгляда.

С такого расстояния мне снова кажется, что у него самые светлые глаза, которые я когда-либо видела. Но, приблизившись, понимаю, что это, должно быть, просто игра тускнеющего дневного света.

Его глаза черные. Как и раньше.

Калеб не двигается и пристально следит за каждым моим движением. От его взгляда у меня по коже бегут мурашки, и я невольно задумываюсь, не сделала ли чего плохого.

– Как ты себя чувствуешь? – спрашиваю я, натянув на лицо улыбку.

Он не отвечает, а от его прежнего веселья не осталось и следа. Вместо этого я ощущаю лишь нервозное напряжение, от которого мне не по себе.

Одну кружку я ставлю на стол, а другую подношу к нему.

– Это должно помочь, – говорю я, протягивая чай, и немного нервничаю от того, что он продолжает молчать.

И просто наблюдает