Читать книгу - "О проклятиях и ухаживаниях - Эль Лаванделль"

возьми, ты здесь делаешь?

Эмир кивает.

— Кузина.

У меня такое чувство, что приветствие больше для моего блага, хотя я могла бы догадаться об их родстве по одним только волосам.

— Я беру напиток, — говорит Эмир. — Похоже, тебе свой не нужен.

Кузина бросает на меня мимолетный взгляд.

— Ну… почему бы и нет? — Она подхватывает бокал с вином, не сказав мне ни слова, и делает большой глоток.

— Рад видеть, что ты наслаждаешься. — Эмир бросает на нее выразительный взгляд. — Может, будешь наслаждаться где-нибудь в другом месте? А?

— С чего бы? — Она фыркает. — И почему ты разговариваешь со служанками? Это неприлично.

— Сильва! — гремит Эмир. — Довольно.

Его голос достаточно громкий, чтобы головы повернулись в нашу сторону.

Я сжимаюсь. Слуге неприлично устраивать такой переполох.

— Что? — Глаза Сильвы расширяются. — Я всего лишь спросила. Эта вечеринка полна фейри, о которых ты больше всего заботишься, а ты тратишь время на разговоры с незнакомкой.

Я разрываюсь между унижением и лестью. Сильва, кто бы она ни была, права — Эмир предпочитает говорить со мной, и я все еще не понимаю почему. Мне хочется исчезнуть из этого разговора, но я не могу. Любопытство приковывает меня, пока ситуация накаляется.

— Извинись, — говорит Эмир на удивление спокойным голосом, хотя острый взгляд, который он бросает на кузину, полон злобы. — Так не обращаются с моими служащими.

Сильва смотрит на него с отвисшей челюстью.

— Что на тебя нашло?

— Извинись, или я прикажу тебя вывести. Ты же не хочешь устраивать сцен, не так ли?

— Ей действительно не нужно⁠… — начинаю я.

— Я прошу прощения. — Сильва не смотрит на меня, произнося извинения. — Пожалуй, я сама уйду. Это не то блестящее мероприятие, каким я его считала.

— Нет, — восклицаю я. — Вы должны остаться. Позвольте мне извиниться, миледи…

— Иди уже. — Эмир усмехается. — Прежде чем я расскажу другим, как ты жестока. Проспись, чтобы не проснуться больной.

Сильва уходит, бормоча под нос.

Эмир поворачивается ко мне, а я все еще застыла на месте, глядя на него новыми глазами. Хелена говорила, что он добр к работникам. Он защищает меня, потому что я друг, или он защитил бы любого другого работника так же?

— Прости, — говорит он. — Обычно она не такая жестокая, но выпивка… с некоторыми такое бывает, полагаю.

— Вы не должны были этого делать, — бормочу я. — Она права. Вам не следует говорить со мной сегодня.

— Я могу говорить с кем пожелаю. Это моя вечеринка, и я принц.

— Вот именно. Ваша. — Наконец я заставляю себя сдвинуться с места, отворачиваясь. — Наслаждайтесь вечером. Мне нужно вернуться к работе, Ваше Высочество.

— Офелия!

Я борюсь с желанием обернуться, бросить последний взгляд на его сияющие глаза, заставляя себя идти дальше.

— Напомни мне больше никогда не делать для тебя одолжений, — бормочу я, закрывая за нами дверь.

Три часа утра, когда нам с Хеленой наконец позволяют вернуться в спальню. Мы убрали все, что могли, вечеринка закончилась, и во дворце снова тихо.

Хоть я и недолго в Солнечном Дворце, эта комната — желанное убежище. Мое тело молит об отдыхе, и я сдаюсь, даже не раздеваясь, падая на свою маленькую кровать.

— Не напомню, — говорит Хелена. — К тому же мне показалось, ты веселилась. Меня глаза обманули, или ты несколько минут болтала с принцем?

— У тебя, наверное, зрение портится, моя дорогая. Мы провели вместе несколько жалких секунд, и только потому, что он искал выпивку.

— Хм… — Она щурится на меня. — Выглядело иначе. Я слышала шепот, знаешь ли. Что-то о том, как он ссорился с родственницей.

Жар приливает к лицу. Я прячу выражение за подушкой и стону в нее.

— Это не так.

— Конечно. Тогда я сделаю вид, что ничего не слышала.

Лгать Хелене бесполезно. Она уже с легкостью раскусила меня.

Я сажусь и обнимаю подушку.

— Он довольно доблестно меня защитил. Это то, к чему я не привыкла.

Мои сводные сестры никогда не заступались за меня, и как я могла ожидать этого от них? Их мать была ужасна. Даже Этель, моя первая любовь, в конце концов не заступилась за меня. Она прогнала меня. Мой отец, хотя… он всегда был на моей стороне, и у меня давно не было такого человека.

Ее выражение смягчается.

— Я бы тоже тебя защитила. Но зачем ему это понадобилось? Что случилось?

— Его ужасная кузина донимала его за то, что он говорит со мной — со служанкой.

Она морщится.

— Отвратительно. Элитарно. Типично для королевских особ.

— Правда?

Она кивает.

— Большинство из них такие.

Я тереблю потрепанные концы подушки и отвожу взгляд.

— А Эмир такой же?

Как же неловко спрашивать, но я должна знать. Защитил бы он других служанок так же, как меня? А поваров и садовников? Если он защищает только меня из-за нашей дружбы, это ничего не значит. Это не сделало бы его тем заботливым человеком, каким я хочу его видеть в своих мыслях.

Теперь он живет там, в мечтах о том, что могло бы быть в другой жизни — где я была бы настоящей леди на его балу.

— Трудно сказать. Я мало что знала о нем раньше. Он много времени проводил в учебе и путешествиях. Другие служанки ничего, кроме хорошего, о нем не говорят. Говорят, дружелюбнее остальных.

— Наверное, так и есть…

— У тебя есть к нему чувства, да? — Ее выражение смягчается. — Бедняжка.

— Именно. Я бедная, жалкая женщина, которая позволяет принцу занимать ее мысли, и неважно, что я к нему чувствую. Он помолвлен. Они выглядели счастливыми вместе.

— Даже если это так, ты все равно можешь испытывать к нему чувства. Нет правил против этого.

Я открываю рот, не зная, собираюсь ли отрицать обвинение или подтвердить его. Хелена права, но признание своих чувств мало что дает.

— Возможно, в другой жизни, — тихо говорю я.

Раздается тихий стук в дверь, недостаточно громкий, чтобы я вздрогнула, но достаточно, чтобы привлечь мое внимание.

— Кто бы это мог быть? — шепчет Хелена.

— Я не… я не знаю…

Вместо того чтобы ответить самой, я позволяю Хелене сделать это. Она приоткрывает ее, а затем открывает полностью.

— Позвольте угадать, Ваше Высочество… вы пришли повидать мисс Офелию?

— Кто это? — шиплю я.

Но я уже знаю. Кого еще она могла так приветствовать?

Белые пряди волос появляются прежде, чем я замечаю лицо, которому они принадлежат. Принц действительно в нашей убогой спальне. Пиджак, который был на нем на вечеринке, расстегнут, достаточно, чтобы я видела полоску его светлой, теплой кожи