Читать книгу - "Игра на камеру - Челси Курто"

ухо, и мои ноги на минуту забывают, как двигаться.

Шон легонько подталкивает меня, чтобы я шагнула вперед, и я клянусь, что этот засранец хихикает себе под нос. Мы проходим мимо медсестер, пациентов и родителей, которые смотрят на огромного мужчину, идущего позади меня, словно увидели привидение.

Он выглядит здесь дико неуместно, в своей задом наперед надетой кепкой и с татуировками до самых кистей рук, но он не ведет себя неуместно. Он ведет себя так, будто это именно то место, где он должен быть.

Он здоровается. Он останавливается, чтобы поприветствовать маленькую девочку. Мать достает из сумочки грязную салфетку, и он с размаху подписывает ее, не обращая внимания на пятно от кетчупа, которым покрыта его подпись. Когда мы добираемся до моего кабинета, мне кажется, что я парю в воздухе.

— Детка? — спрашиваю я, закрывая за нами дверь. — Это что-то новенькое.

— Что? — Он наклоняет голову в сторону и ухмыляется. — Не любишь клички?

— У меня не так много опыта с ними, наверное. — Я пожимаю плечами и сажусь на диван, похлопывая по месту рядом с собой. — К этому нужно привыкнуть.

— Как ты относишься к сладким щечкам? Наверное, нет, да? — спрашивает Шон, садясь рядом со мной. — Кекс?

— Пожалуйста, прекрати. — Я хихикаю. — Оба ужасны.

— Отлично. Как скажешь. — Он протягивает бумажный пакет и чашку с кофе. — Держи, шмель.

Я отмахиваюсь от его руки и достаю кекс.

— Осторожно, Шон. Я могу переложить на тебя обязанность следить, чтобы я была сыта и напоена кофе. — Я ухмыляюсь и откусываю кусочек пирожного. — Почему ты здесь?

— Прошло несколько дней, и ты пережила свою первую игру в качестве ВЭГ. Я хотел проведать тебя и убедиться, что все в порядке, — говорит он.

— ВЭГ? — Я морщу брови и вытираю крошки со рта. — Что это значит?

— Жены и девушки. Сленг спортивного мира.

— Это значит, что у спортсменов есть жены и подружки?

— У некоторых есть, но это сомнительные засранцы.

— А ты хороший парень, который никогда не изменял своей девушке, верно?

— Нет, не изменял. Я никогда не видел смысла в изменах. Зачем быть с кем-то, если ты не хочешь быть только с ним? — спрашивает Шон.

— А. Современный Ромео. Казанова.

Он отмахивается от моих поддразниваний и откидывается назад, его длинные руки тянутся к спинке дивана.

— Серьезно. Все хорошо?

— Мы были друг с другом до полуночи в День благодарения. Я писала тебе в пятницу и субботу. В воскресенье мы смотрели футбол с Мэгги и Эйденом. Почему ты зашел сегодня?

Шон пожимает плечами.

— Наверное, мне просто нужен был повод увидеть тебя, нарцисс.

Я закатываю глаза, но улыбаюсь.

— Тебе не нужен повод, чтобы увидеть меня, но я его приму. Все в порядке. Я рада, что ты подтвердил наши отношения для прессы. В последние пару дней комментарии в социальных сетях затихли. Я не жалуюсь.

— Я рад. Убедиться, что с тобой все в порядке, — моя первоочередная задача, но, признаюсь, я здесь под несколько ложным предлогом. Я загоняю тебя в угол, как ты загнала меня в угол у меня дома, и предлагаю притвориться, что мы встречаемся.

— Я не загоняла тебя в угол. — Я ставлю напиток и еду на маленький стеклянный столик перед нами. — Что происходит?

— Ничего плохого, — говорит он. — Это моя мама. Я уклоняюсь от звонков от нее с тех пор, как все это, — он делает жест между нами, — началось. На сегодня у нас запланирован еженедельный семейный видеозвонок, и я надеялся, что ты тоже сможешь присутствовать, чтобы немного облегчить мне задачу?

Его голос дрогнул в конце, и в нем нет обычной уверенности. Он выглядит нерешительным и неуверенным. Нервным, почти, как будто он боится услышать мой ответ. Его широкие плечи сгорбились, а улыбка дрогнула. Его глаза то перебегают на мои, то отводятся в сторону, внезапно заинтересовавшись стопкой медицинских книг, которые я держу на полу у дальней стены, а его нога подпрыгивает вверх-вниз.

Я протягиваю руку и кладу ее на его руку. Я провожу большим пальцем по его предплечью и по замысловатым рисункам на его теле. Интересно, есть ли татуировки на его груди? На изгибе плеча и на спине. Интересно, что за рисунки у него на сердце, и интересно, смогу ли я когда-нибудь их увидеть.

Татуировка на его руке, возможно, моя самая любимая. Она занимает всю тыльную сторону ладони, и она несправедливо горячая.

— Конечно, я приду, — мягко говорю я. — Во сколько?

— В семь? Я могу приготовить ужин, или мы можем заказать его в ресторане. Я бы пригласил Мэгги и Эйдена, но у них сегодня свидание, — говорит Шон. — Ты не против, чтобы мы были вдвоем?

— Абсолютно нет. Мы и раньше проводили время вдвоем. Не то чтобы я обиделась на тебя за то, что ты не поставишь передо мной тарелку с мясным рулетом, — говорю я, и Шон смеется.

— Это твой способ сказать мне, что ты хочешь мясной рулет на ужин? — спрашивает он, и я бесстрастно пожимаю плечами, а мои губы кривятся в улыбке.

— Я была бы не против. И картофельное пюре тоже пойдет.

— Договорились. Поедим, а потом займемся кланом Холмсов, — говорит он. Он поправляет кепку и вздыхает. — Там будет допрос.

— Я хорошо отношусь к родителям, — говорю я и двигаюсь к двери. — Это вроде как моя работа. Хочешь, я принесу вино? Десерт? Между прочим, это не свидание.

Его улыбка совпадает с моей.

— Нет?

— Нет. — Я качаю головой и убираю кофе со стола. — Определенно нет. Это обязательное мероприятие, в котором мы обязаны принять участие. Точно так же, как ты присоединился ко мне на торжественном приеме в больнице.

— Точно. И на праздничной вечеринке команды, на которую ты собираешься прийти, — добавляет Шон.

— Вот именно. Все эти вещи — не свидания. Это части нашего плана, которые мы должны выполнить, чтобы пережить праздничный сезон счастливыми и с повышением.

— И со счастливой семьей, — говорит он, и я киваю.

— Бинго.

Шон проверяет часы.

— Мне нужно отправиться на стадион для встречи с командой. Артур впустит тебя.

— Каково это — иметь швейцара?

— Примерно так же, как и жить без швейцара. — Он стучит своим коленом о мое и показывает на кекс. — Доедай, лепесток розы.

— Кстати, спасибо. Было очень мило с твоей стороны принести мне кофеин и перекус, и я это очень ценю. — Я встаю. Я протягиваю ему руку и делаю вид, что пытаюсь оторвать его от дивана. — Пожалуйста, не разбивай слишком много сердец, когда будешь уходить. Это кабинет педиатра, а не отделение неотложной