Читать книгу - "Игра на камеру - Челси Курто"

а она пожевывает нижнюю губу. Я знаю, мы говорили о том, что наша дружба на первом месте, но всегда есть вероятность, что что-то может сорвать наш план. Она наверняка думает о том же, о чем и я.

Что, если это разрушит нашу дружбу?

Что, если я потеряю ее?

Что, если я испорчу все то хорошее, что у меня есть? Друзья, которые меня любят. Племянники и крестница, которые равняются на меня. Команда, над которой я так упорно работал, чтобы вернуть ее на вершину. Семья, которая достает меня за то, что я одинок, но в глубине души просто хочет, чтобы я был счастлив.

— Этого не случится, — говорит Лейси. Она встает с дивана и идет ко мне. Она садится на подлокотник кресла, в котором я сижу, и у меня возникает соблазн притянуть ее к себе на колени. — Мы с Шоном оба знаем, как нам повезло, что вы все есть друг у друга. Мы никогда не сделаем ничего, чтобы поставить это под угрозу. Это будет весело. — Она смотрит на меня снизу вверх и улыбается. — Не знаю, как вам, а мне бы не помешало немного веселья в жизни. Может, ты увезешь меня в Сан-Тропе на своей яхте? Или покатаешь меня на лыжах в Альпах.

Я отвечаю на ее улыбку своей.

— Жаль тебя разочаровывать, но у меня нет яхты.

Она закатывает глаза.

— Нет яхты? Еще не поздно прекратить наши отношения?

Я смеюсь и поднимаю свою тарелку.

— Думаю, я куплю яхту, если это сделает тебя счастливой. Мне нужно держать тебя рядом ради твоей выпечки.

— Засранец. — Она смеется и толкает меня в плечо. — Рада знать, что меня ценят.

— Видите? — Я ухмыляюсь своим друзьям. — У нас все будет хорошо.

12

ЛЕЙСИ

— Спасибо, что посадил меня сегодня в бокс, — говорю я, когда Шон открывает дверь своего Range Rover. — На улице холодно.

— Что? Стоять на холоде не кажется привлекательным? — спрашивает он. Он протягивает мне руку, чтобы я могла забраться в машину, и я беру ее. — Могла бы меня обмануть.

— Обморожение пальцев на ногах не входит в список того, что мне нравится, хочешь верь, хочешь нет. — Я ерзаю по кожаному салону, благодарная за его шикарную машину с шикарными сиденьями с подогревом. — С кем ты сегодня играешь?

— С «Торнадо». У них второе место в лиге после нас. Если мы хотим попасть на Суперкубок, они будут нашим главным соперником в постсезоне. — Шон включает зажигание и настраивает зеркала. — Я сказал Далласу, что его сестра может сидеть с тобой в ложе сегодня вечером. Она приехала в город с дочерью на День благодарения, и я не думаю, что им будет весело на трибунах. Не волнуйся. Я встречал ее раз или два, и она очень милая.

— Это было мило с твоей стороны. Здесь много места, которое можно разделить. Будет странно оказаться на игре без Мэгги и Эйдена.

— Мэгги уснула на диване после обеда. Не думаю, что ей хочется смотреть футбол сегодня вечером. — Он усмехается и выезжает на дорогу. — Снег идет, да?

— В новостях сказали, что это рекорд по количеству выпавшего снега. Мне это нравится. — Я смотрю в окно и улыбаюсь домам, украшенным рождественскими огнями и большими надувными оленями. — Это создает ощущение праздника.

— Мы уезжаем в Калифорнию в четверг. Там нет ни грамма снега, — говорит он.

— Ты когда-нибудь путался в часовых поясах? Должно быть, это сбивает с толку, когда каждую неделю находишься в другом месте.

— Это не так уж плохо. Три часа — это вполне преодолимо. Когда мы были в Лондоне в прошлом году в течение двух недель, я был в полном расстройстве. Я не мог спать несколько дней. Смена часовых поясов сильно ударила по мне. — Он смотрит на меня и ухмыляется. — Вот что случается, когда ты стареешь.

— Ладно, Санта Клаус. Может, обсудим логистику сегодняшнего вечера?

— Очень мило с твоей стороны. Сначала угости меня ужином, Дэниелс.

Я треплю его по уху.

— Будь серьезным на минутку.

— Хорошо. — Он выключает радио, и машина наполняется тишиной. — Мы въезжаем на стадион через туннель для игроков, расположенный рядом с гаражом. Там обычно задерживается репортер или два, но я не уверен, сколько их будет сегодня. Скорее всего, больше. Может быть, и камеры. Слева — коридор, куда пресса не допускается, так что мы в безопасности. Охрана проводит тебя в ложе, и без документов туда никого не пустят. Можешь не беспокоиться, что тебя потревожут. После игры я разговариваю с ребятами в раздевалке, затем у меня пресс-конференция, предусмотренная лигой, которая длится около двадцати минут. После этого мы сможем уехать.

— Предусмотрена лигой? — спрашиваю я. — От тебя это требуют? Я понятия не имела.

— Да. Комитет пытается наладить отношения между тренерами и СМИ. Я уважаю свободу слова и то, почему он это делает, но я также думаю, что нам нужно установить некоторые границы. Когда у нас была полоса неудач в мой первый год, какой-то мудак-журналист решил, что смешно назвать мою игровую карьеру шуткой. Он сказал, что не может поверить, что команда нанимает на пост главного тренера человека без опыта, особенно того, у кого в колледже случился приступ паники на поле. Как будто это умаляет все мои остальные способности. Он сказал несколько гадостей про одну из моих сестер, и я чуть не перелез через стол и не ударил его. С тех пор я сильно повзрослел.

— Да пошел он, — яростно говорю я. — Использование личного дерьма в интервью должно быть запрещено.

— Должно быть, но это не так. По-моему, это бессмысленно: эти люди хотят донимать нас своими вопросами, но как только спортсмен выскажется о каких-либо политических или социальных проблемах, происходящих в нашем мире, нам говорят заткнуться и просто играть. — Шон вздыхает. — Это то, что есть. В любом случае, сегодня не должно быть слишком плохо. Возможно, кто-то попытается остановить нас, когда мы будем входить, но в остальном все должно быть в порядке.

— Мы собираемся... — Я сглатываю и поправляю шапочку на голове. Я не знаю, как поднять эту тему, чтобы это не звучало странно. — Прикосновения? Держаться за руки? Я не хочу быть застигнутой врасплох.

— О. — Его глаза перебегают на меня, затем возвращаются к дороге. — Если честно, я об этом не думал.

— Мы могли бы, — говорю я. — Держаться за руки. Это ведь безопасно, правда? Ты и раньше держал меня за руку — помнишь, как мы гуляли на дне рождения Мэгги? Я