Читать книгу - "Принц Мечей - Элис Кова"

Халазар, чтобы вытащить меня? — спрашиваю я, переводя тему, лишь бы окончательно не задохнуться под этим грузом. — И спасибо вам, кстати.

— Да не за что, — отзывается Твино. — А насчёт того, как… К нам пришёл Каэлис.

— За этим явно кроется целая история, — подталкиваю я его.

Он тихо усмехается:

— Мы уже планировали вытаскивать тебя. Благодаря Равину, который протащил тебя напоказ по всем улицам, мы знали, что тебя вернули в Халазар, и понимали, что не можем оставить тебя гнить там… если ты вообще была ещё жива.

— Рады, что ты выкарабкалась и всё это было не зря, — добавляет Рен.

— Короче, мы угнали лодку, — продолжает Твино.

— Юра была уверена, что проведёт нас по течению в полной темноте. Мы собирались идти в следующее новолуние, — подхватывает Грегор. — Но ищейки обнаружили пропажу судна быстрее, чем мы рассчитывали. Они сели нам на хвост под командованием новой ищейки.

— Эмилии, — заканчиваю я за них. Наследница Клана Башни, получившая командный чин из рук наследника престола сразу после выпуска из Академии — как предсказуемо.

Рен кивает:

— Мы думали, нам конец. Бежать было некуда, укрытий не осталось. И тут объявился Каэлис.

— Я думал, он явился, чтобы нас прикончить. Но… я ошибся. Это он спас наши шкуры. — Грегор вовсе не выглядит довольным этим фактом, пусть даже это спасение и сохранило ему жизнь.

— Он прикрывал нас все эти пять дней: отводил ищеек в сторону и не выдал наше логово, — добавляет Твино куда мягче остальных. — Это дорогого стоит.

Моя кожа до сих пор хранит жар объятий Каэлиса. Его запах всё ещё стоит в воздухе. Нежность его голоса звенит в ушах. Он не такой, каким вы его считаете, — хочется крикнуть мне им в лицо. Но я прекрасно понимаю: они сейчас совершенно не готовы слушать, как я выгораживаю принца.

— Есть кое-что ещё, — нарушает молчание Грегор, обращаясь в основном к Твино и Рену. — Хранители Мира согласны принять нас в свои ряды и принести клятвы… — Он вкратце пересказывает наш разговор с Вадуином.

Когда он замолкает, повисает долгая тишина. Я внимательно наблюдаю за Твино и Реном. Их реакция на эту новость разительно отличается от энтузиазма Грегора. Рен устало растирает переносицу. Твино неловко ёрзает на месте.

— Мы слишком вымотаны, чтобы решать что-либо сегодня ночью, — говорю я с ноткой непререкаемой твёрдости. — Этот день был…

— Бесконечным, — заканчивает за меня Рен. — Этот проклятый день длился грёбаную вечность. И ты права, я валится с ног от усталости.

— Мы вернёмся к этому разговору завтра, когда выспимся. — Я бросаю взгляд на Грегора, проверяя, не станет ли он возражать. Он молчит.

После быстрого, но сытного ужина, предоставленного Хранителями, мы расходимся по своим углам. Твино и Рен ложатся у фонаря. Грегор садится у самого входа, по привычке неся караул. Нам досталось несколько одеял, но подушками служат холодные камни. И всё же здесь куда теплее, чем в камерах Халазара.

Я возвращаюсь к Арине и опускаюсь на пол возле её топчана. Мы всё ещё живы, — глухо стучит сердце в груди. Мы не целы, даже близко нет.

Но мы здесь.

Прислонившись к холодной стене, я всматриваюсь в её черты в гаснущем свете фитиля, выискивая хоть какой-то намёк на ту девочку, которой она была прежде. Хоть крошечный след того, что она всё ещё там, внутри этой изломанной оболочки.

— Я уберегу тебя, чего бы мне это ни стоило, — шепчу я свою последнюю клятву перед тем, как тьма сна смыкается надо мной.

И всё же, даже произнося эти слова, я мучительно гадаю, по силам ли мне сдержать такое обещание. Этот мир словно задался целью вырвать у меня всё, что мне дорого. И я не знаю, сколько ещё потерь способна вынести моя душа.

Глава 16

Ночь налита свинцом, а воздух тяжёл и неподвижен, пока я крадусь по тёмным, забытым коридорам под Академией Аркан. Эти переходы осыпаются от запустения и покрыты толстым слоем вековой пыли. Лунный свет пробивается сквозь разбитые, затянутые грязью оконные стёкла, выходящие к морю, слабыми изломанными лучами, которые мгновенно тонут во мраке.

Моё собственное дыхание отдаётся эхом, звуча как предостережение: в этом месте не должно ступать ничто живое.

Всё глубже и глубже я спускаюсь в скальную толщу, ведомая незримой силой. Той самой, от которой с каждым шагом всё сильнее сжимается грудь.

«Иди». Слово скользит в сознании нежным шёлком.

«Иди». Второй голос накладывается на первый — куда более глубокий, бесконечно знакомый. Я знаю этот голос. «Иди ко мне».

Каэлис. Его имя всплывает в мыслях, и по позвоночнику пробегает морозная дрожь. Я оглядываюсь через плечо, почти ожидая увидеть его позади себя. Но там никого нет. Его не было здесь, когда я впервые ступила на эти зачарованные тропы. Нет и сейчас.

Нога соскальзывает, я теряю равновесие. Я слепо тянусь рукой к стене, но пальцы хватают лишь пустой воздух. Тени вздымаются волной, поглощая меня целиком.

Я лечу в бездну. Но эта тьма не пуста — она живая. Она колышется, тянется навстречу, бережно баюкая меня в падении. Моё приземление оказывается неправдоподобно мягким. Стоит подошвам коснуться пола, как в двух жаровнях по бокам от дверей впереди вспыхивает серебристое пламя. Оно озаряет затейливые барельефы на створках. На первый взгляд вырезанные знаки кажутся хаосом — беспорядочным нагромождением переплетённых символов Таро, — но затем их скрытый узор сам выстраивается в идеальный порядок.

В отличие от моего прошлого визита, сейчас карты не нужны, чтобы отворить проход. Словно узнав меня, створки распахиваются сами по себе. Нет… возможно, узнав вовсе не меня, а тот самый голос, что призвал меня сюда. Тот, что по-прежнему стоит незримым фантомом у моего плеча — бестелесный, но пугающе осязаемый.

«Иди».

Это слово обрушивается на мой разум громовым раскатом дурного предзнаменования. Не успеваю я опомниться, как воздух вокруг дико закручивается. Нечто — нет, кто-то — хватает меня за запястье. Холодные невидимые пальцы с силой тянут меня вперёд, ноги едва касаются пола, и весь мир распадается на смазанные полосы. Свет, пламя, едкая кислота, голые кости и сладковатый, торфяной запах тлена сплетаются воедино, и я обнаруживаю себя стоящей перед ещё одними запертыми дверями.

Воздух резко холодает, дыхание вырывается белёсым паром. Призрачные лозы выползают из темноты, расстилаясь по полу живым дымом. Они оплетают моё правое предплечье, впиваясь фантомными шипами глубоко в плоть: чистая, пронзительная боль без единой капли крови. Это ощущение одновременно обжигает огнём и сковывает леденящим онемением.

Бутоны белых роз усеивают лозы, словно звёзды, расцветающие на ночном