Читать книгу - "Там, где цветёт папоротник - Анна Корнова"

Глава 14. Смоленск, 945 год

Про Светлану, казалось, на время забыли. Она жила в княжеском тереме, но на непонятных условиях – работ никаких ей не поручалось, но из светёлки Миляны её переселили в избу к чернавкам (не дело молодой княжне жить с женой-беглягкой или даже чем похуже – неизвестно кем эта девка из лошинского леса на самом деле является), и ела Света теперь не за княжеским столом, а в подклети вместе с прислугой. Светлана была человеком деятельным, поставленные задачи привыкла решать, но какие в этом тридевятом царстве ставить задачи, она просто не понимала. Какое-то время девушка жила как в тумане, плохо отдавая себе отчет в происходящем вокруг, но, разобравшись, ужаснулась итогам своего пребывания в десятом веке: сначала её все принимали за дочь князя радимичей, но по возвращении Борислава её стали считать аморальной женой чичерского воеводы (лайтовая версия) или агентом врага (версия потяжелее) – словом, как ни крути, в глазах большинства она, всегда правдивая, не умеющая лгать, теперь аферистка, авантюристка, почти воровка на доверии. Светлана попыталась покинуть княжеский терем (куда дальше пойдёт, она не представляла, но невозможно же просто так сидеть и ждать непонятно чего), но в воротах её остановили:

– Со двора тебя выпускать не велено.

Вечером к ней тайком прибежала Миляна и попросила Светлану, деву из будущего, рассказать про то, «как будет». Света, насколько могла понятнее, принялась излагать путь, который предстояло пройти человечеству.

– Ты говоришь, что Киев всех объединит. Значит, и полоцкие, и смоленские кривичи Киеву навеки подчинятся? – глаза Миляны строго смотрели на Свету.

– Подчинятся, – уверенно отвечала круглая отличница и золотая медалистка. – Без этого было бы невозможно создание сильного государства, Руси.

Миляна задумалась и, понизив голос, задала вопрос:

– Получается, что моя свадьба с Будимиром ничего не поменяет?

– Может, и поменяет, – категоричность Миляны даже Светлану удивила. – А даже если не поменяет, что для тебя изменится? Ты же против воли отца не пойдешь.

Миляна помолчала несколько секунд, а потом быстро зашептала:

– Мне Радосвет из Чичерска гостинец привёз – снизку с бусинами гранеными из прозрачного стекла тамошней работы. Как ты думаешь, это зачем?

– Приятное тебе хотел сделать, – пожала плечами Света: подхалим этот Радосвет, подарил бусы дочери начальника; ясно, что ни красотой, ни грацией Миляна его пленить не могла. – Внимания на его подарки не обращай и не думай про него. Это так, ерунда. Ты же сама рассказывала, что отец тебе жениха подобрал.

– Мне лучше, чем кому, известно, что в выборе не свободна. Это простая девка парня на игрищах выбирает, а я княжеская дочь. Но, как Радосвета вижу, у меня ноги тряпичными становятся, – призналась Миляна.

У Светланы тоже днём при виде Радосвета ноги стали тряпичными, только не от любви, как у княжны, а от страха, когда утром во дворе столкнулась с десятским: не бусы он ей дарил, а посмотрел так строго, что, как от холода, мурашки по коже побежали. Хотя не могла Светлана не понимать, отчего княжна с ума по Радосвету сходит – волосы цвета вороного крыла, идеально очерченные скулы, подтянутая высокая фигура, широкие плечи, уверенность в каждом движении – всё в нем было по-мужски манким. «Как у Влада», – подумала Света, и тут же прогнала эту мысль: она запретила себе о Владе думать (у него с Дашкой своя жизнь, а у неё своя – поселилась она теперь в первых главах учебника по отечественной истории).

Засыпая, Светлана мечтала о том, как следующим летом отыщет цветущий папоротник и вернётся в свой родной двадцать первый век, а ещё напишет работу о древних славянах, где обязательно укажет, что «наши предки испытывали те же чувства, что и мы, пусть и реализовывали их совсем иначе».

А на следующее утро, проходя через двор, встретила Светлана Неждана, тот радостно поздоровался:

– Жива будь! Ну, как ты здесь? Не обижают?

Света удивилась: защитник выискался! Щуплый, невысокий, на воробья похож.

– Спасибо! Всё в порядке, – вежливо поинтересовалась: – А у тебя как дела?

– Вот с посольством в твой Чичерск отправляюсь, – произнёс Неждан с гордостью, явно ему было приятно этим похвалиться.

– Ну, давай, счастливо съездить, – Светлане было абсолютно безразлично, куда отправляется Неждан, она и подумать не могла, что предстоящее посольство в Чечерск имеет к ней самое непосредственное отношение.

Но уже через полчаса к Свете пришла Миляна и быстрым шёпотом сообщила:

– Бежать тебе надо. Как стемнеет, я тебя через сад к Днепру выведу.

– А что произошло?

И Миляна сбивчиво рассказала, что завтра отбудет посольство в Чичерск. Поедут самые уважаемые смоленские мужи договариваться о помолвке Борислава с младшей сестрой исчезнувшей Снежаны.

– Так, у Славомира, Радосвет упоминал, дочери ещё маленькие.

– Малы, да не младенцы, года через четыре можно свадьбу играть. А пока только обручатся, стало быть, не чужие нам станут.

– Смысла в этой затее не вижу, – Света скривила гримасу непонимания.

– Повсюду говорят, что кияне на дерговичей дружины собирают, – Миляна понизила голос так, что Света с трудом могла разобрать: – А все только головами качают, но лезть в чужие распри не станут. Мол, пусть князь Мал сам бьётся. А были бы сродниками, в стороне бы не стояли.

– А мне-то это чем угрожает, что нужно срочно бежать? – Светлана не понимала, какое отношение она имеет к политическим интригам десятого века.

– Решено тебя с посольством в Чичерск отправить, чтобы там про тебя понять: если ты жена чичерского воеводы, то пусть муж с тобой разбирается. А если воевода тебя не признает, то пусть князь Славомир решает, что делать с тобой. А что он сделает с той, кто в исчезновении его дочери виноват, сама догадаешься.

– Я, конечно, не жена воеводы, но я же не виновата, что на княжескую дочь напали, – дрогнул голос Светланы.

– Потому