Читать книгу - "Что цветёт на бесплодных землях - Марго Смайт"

— Я серьёзно, любимая, опусти его, — выражение его лица становится строже, хотя в нём всё же остаётся тень улыбки. — Если только не хочешь меня разозлить.

— Пожалуй, не хочу, — говорю, подчиняясь его требованию. — После того, что только что видела там, внизу.

Он ухмыляется.

— Айе, ну, каннибал первый начал, — небрежно пожимает он плечами. — Вся эта орава в зарослях вон там появилась дня три назад и с тех пор чертовски досаждает.

Затем, словно спохватившись, он протягивает руку для рукопожатия.

— Эйнар, — представляется он, делая ударение на «Эй».

— Рената.

По спине пробегает дрожь, когда его пальцы обхватывают мои — сильно, но не до боли. Он не пытается представиться моим друзьям, как и я — его.

— Откуда ты знаешь, что сам не заразился? — спрашивает Дэйв. — У тебя там на плече царапина, знаешь? — он указывает на небольшой кровоточащий порез, виднеющийся сквозь порванную ткань.

— У меня иммунитет, — буднично отвечает Эйнар. — Меня укусил один из них сразу после Вспышки, и я не обратился. С тех пор я передрался со многими и ни разу не заболел.

Несмотря на очевидное владение английским, заметное и по почти безупречному подражанию произношению, и по непринуждённой естественности речи, перед некоторыми словами он всё же едва заметно медлит, делает паузу длиной не больше доли секунды. Это ничуть не мешает ему говорить так же свободно, как носителю языка, а придаёт государственную весомость человеку, который намеренно и осмотрительно подбирает слова, говорит неторопливо, с явным желанием донести свою мысль до окружающих. В сочетании с его ростом это создаёт впечатление поразительного достоинства, которое не может не внушать уважения.

— Серьёзно? Значит, мы знаем, что иммунитет возможен? — взволнованно спрашивает Кевин, словно совершенно забыв, где он и почему.

— Айе, — отвечает один из спутников Эйнара, — только редко встречается. Почему-то гораздо чаще в этих совсем холодных странах, Норвегии, Исландии и тому подобных. Здесь по новостям говорили, когда новости ещё были.

— Это наше поселение, — Эйнар указывает на горную базу отдыха. — Нас около пятидесяти. Большинство шли по маршруту GR20, когда началась Пандемия. А вы? Как вы здесь оказались?

Я вкратце рассказываю ему о нашем пути, решив не упоминать о сокровище, зарытом в песке.

— Очень впечатляет, — кивает он, и похвала звучит вполне искренне. — Так что будете делать дальше?

— Раз уж ты спрашиваешь… мы ищем поселение. Теперь особенно срочно. Кевин вот повредил лодыжку, — я сглатываю, собираясь с духом. — Может, мы к вам присоединимся? Если у вас есть лидер или лидеры, ты мог бы за нас попросить?

— Это я, любимая. Я здесь лидер, — говорит он, и мне кажется, что в его голосе слышится нотка раздражения, словно он невольно обижен тем, что я сама не догадалась.

— Меня это не удивляет, — искренне говорю я, но с неприкрытым намерением польстить его самолюбию. — Так что скажешь? Я неплохо стреляю из лука, а эти четверо — студенты-медики. Уверена, мы можем быть полезны.

Он снова ухмыляется, не сводя с меня глаз.

— Любимая, тебя я с удовольствием возьму с собой, и лук тут совершенно ни при чём, — он многозначительно смотрит на мою грудь, прикусив нижнюю губу, словно желая окончательно прояснить смысл своих слов, и моё лицо заливает жаром. — У нас уже есть два врача, так что я не вижу особых оснований давать приют этим четверым. Но раз уж ты так мило попросила, я соглашусь приютить и вторую девушку. В нашем поселении слишком много одиноких мужчин, которые, уверен, будут рады её принять. Что скажешь?

Я усиленно моргаю, вытаращив глаза. Во рту пересыхает, и мне никак не удаётся подобрать слова, которые заставили бы его передумать, не разозлив настолько, чтобы он просто бросил нас всех на произвол судьбы.

— Ты, должно быть, шутишь! — опережает меня Моника, восклицая с безудержным возмущением. — Что за человек предлагает такое в подобной ситуации?!

— Любой гетеросексуальный мужчина с парой глаз, я бы сказал, — невозмутимо отвечает Эйнар, подмигивая мне.

Расставаясь с последними остатками самоуважения, я улыбаюсь ему в ответ. Если это поможет добиться желаемого, я не побрезгую изрядной долей мольбы.

— Я не брошу друзей. Прими нас всех, пожалуйста. Обещаю, я правда хорошо стреляю из лука…

Пока что я решаю не касаться другого его условия — ни вслух, ни даже мысленно.

— Уверен, ты хороша, дорогая. Но ничего не выйдет. Как бы красиво ни звучало «пожалуйста» из твоих уст, — окончательность в его тоне заставляет меня сникнуть. — Жаль, правда… Мне бы понравилось услышать это от тебя в другом контексте. В таком, где я с удовольствием вознаградил бы тебя за вежливость. Найди меня, если передумаешь, ладно?

От его слов я слышно ахаю, и на лице невольно появляется улыбка. С непристойным огоньком в глазах он ненадолго касается моего лица, словно прощаясь. Затем разворачивается и уходит, а его люди следуют за ним. Кожу покалывает от его прикосновения.

Я как-то отстранённо осознаю, что должна была счесть его предложение пошлым и оскорбительным. Но его слова лишь заставили меня пылать так, как ничьи прежде. Его притяжение настолько сильно, что на короткий миг, которым я совершенно не горжусь, я и впрямь подумываю бросить спутников на произвол судьбы и согласиться, позволить ему отвести меня в мой новый дом и в свою постель. Но это длится лишь несколько секунд, прежде чем я твёрдо решаю, что никогда так не поступлю.

— Ужасно, — качает головой Моника с совершенно возмущённым видом. — Некоторые люди ведут себя как животные.

Поскольку мне самой очень хочется вести себя как животное, я предпочитаю промолчать.

— И что теперь? — спрашивает Дэйв. — Бедняга Кев далеко так не уйдёт.

— Предлагаю не принимать отказ, — заявляю, искренне надеясь, что никто не догадается о моих скрытых мотивах. — Убедить его позволить нам остаться — наш единственный вариант.

— Всё это хорошо, но как ты предлагаешь это сделать? — с сомнением спрашивает Амит.

Рощица, кишащая праздно слоняющимися заражёнными, находится неподалёку и хорошо видна с того места, где мы стоим. Её опушка тянется вдоль ближнего края травянистой поляны