Читать книгу - "Душа для возрождения - Опал Рейн"

жаль, что они вскрывают тебя заживо. Я не могу даже представить, что ты чувствуешь, но у меня внутри всё горит за тебя, словно я проживаю крошечную частичку этой боли вместе с тобой.

Я не понимаю ее.

Она мыла его с заботой — это чувствовал даже он. Ее слова звучали искренне, голос был мягким. Он не видел ее лица, но холодная влажная тряпка, касающаяся его, была странно приятной. Вода стекала по его туловищу, очищая его еще больше.

Ему хотелось, чтобы она не проявляла к нему этой доброты; это его сбивало с толку. Это ранило его сердце, одновременно расслабляя мышцы. Он бы предпочел, чтобы она была как все остальные — полной ненависти и насмешек над его болью.

Так было бы легче переносить.

— Зачем ты это делаешь? — тихо спросил он; его сферы стали синими, прежде чем их нижние части «сломались». Синяя мерцающая жидкость заструилась вокруг его черепа, исчезая в воздухе.

— Кому-то ведь нужно тебя помыть. Сомневаюсь, что тебе грозит инфекция, раз ты исцеляешься, но я всегда чувствую себя лучше, когда я чистая, — в ее коротком смешке не было ни капли веселья. — Это ведь приятнее, чем если бы кто-то просто окатил тебя водой?

У него вырвался печальный вздох.

— Нет. Я имею в виду — зачем ты это говоришь? — когда она отстранилась, чтобы посмотреть на него, он едва мог разглядеть ее из-за края своего клюва. — Вы, люди, называете меня монстром, и все же ваш вид ведет себя со мной подло. Зачем тебе проявлять ко мне доброту?

Ее волосы поблескивали в тусклом свете факелов, когда она выжимала тряпку на пол — похоже, она старалась не испачкать воду, которой собиралась его мыть, — прежде чем снова намочить ее.

— То, что здесь происходит… я на это не подписывалась. Я не вступала в гильдию Истребителей демонов, чтобы пытать Сумеречных Странников. Я пришла сюда, потому что хотела убивать Демонов, чтобы отомстить им за то, что они отняли у меня всё, что мне было дорого. Но даже тогда… — она снова исчезла из виду, протирая чешую, покрывавшую его таз и бедра. — Я бы не пожелала такого даже Демону.

Забавно. Инграм, несмотря на все перенесенные страдания, с радостью сделал бы это с Демоном, если бы это вернуло Алерона. Он просто не хотел, чтобы это делали с ним, особенно когда, по его мнению, он не сделал ничего, чтобы это заслужить.

Что значили несколько съеденных людей, когда он знал, что они убивают друг друга? Его и Алерона всегда притягивали подобные битвы между людьми, когда запах их крови манил к себе. Как они могут оправдывать подобное обращение с ним какой-то там местью, в которую верят, если сами они ничуть не лучше?

— Как… — тихо пробормотал он, чувствуя, как его гнев и ненависть к ней утихают. — Как мне заставить их остановиться? Как заставить их отпустить меня?

Несмотря на то, что он обрел значительную долю человечности, этого было далеко не достаточно. Половина его разума и мыслей все еще была туманной и пустой. Хотя он мог понимать некоторые вещи, ему не хватало интеллекта, чтобы придумать способ выбраться отсюда.

Его тело и инстинкты всегда были его главным инструментом; разум никогда не требовался ему раньше.

— Они не остановятся, — твердо ответила она. — Они не отпустят тебя и не прекратят это делать, пока не узнают о твоем виде всё и как вас убивать. Ни один сектор гильдии никогда раньше не ловил Сумеречного Странника, так что сейчас ты — самый ценный объект, который у нас когда-либо был.

— Я никогда не открою секрет, как убить мой вид, и они не найдут этого ответа внутри меня, — в его тоне прозвучала глубокая, скрытая угроза.

— Значит, ваш вид смертен… — пробормотала она, медленно вставая, чтобы протереть его плечи и шею.

Он дернул головой, издав сухой костяной звук. Затем его сферы вспыхнули темно-багровым.

— Если ты думаешь, что твоей доброты будет достаточно, чтобы я выдал тебе ответ, как меня убить, ты ошибаешься.

Он никогда раньше не сталкивался с подобной тактикой, но не был ли это новый способ выудить из него информацию? Рен задавала ему много вопросов, на которые он отвечал лишь молчанием. Не используют ли они эту самку, чтобы выманить его секреты?

— Я тебя и не спрашивала, — твердо заявила она. — Но… разве ты не предпочел бы смерть такому существованию?

— Нет, — он сжал когтистые руки в тугие кулаки. — Я не приму смерть. Сначала я должен кое-что сделать.

— А я бы предпочла, — быстро вставила она, выжимая тряпку перед тем, как протереть его руки. — Я знаю, это не то же самое, что чувствуешь ты, но я познала боль, — его покрасневшее зрение сфокусировалось на шрамах на ее лице. — Я провела много недель в муках, желая, чтобы кто-нибудь прекратил мои страдания. Будь я на твоем месте, я бы умоляла о смерти в тот самый миг, когда они поднесли клинок к моей плоти.

— Я не настолько слаб, чтобы позволить врагу убить меня, пока я так беспомощно сижу.

И все же мысль о том, чтобы присоединиться к Алерону в ином мире, казалась мирной. Если бы Инграм не был так полон решимости как-нибудь убить Короля Демонов и найти способ вернуть своего любимого собрата, он, возможно, позволил бы им убить себя.

Но он этого не сделает.

Он не доставит им такого удовольствия. Он не станет причиной того, что они смогут уничтожить еще одного представителя его вида. Он лучше будет страдать до конца жизни, чем предаст других Мавок.

— Значит, ты храбрее меня, — она осмелилась подойти ближе и осторожно коснуться его лица влажной тряпкой. Удивленный тем, что она по доброй воле прикоснулась к нему, он замер. — Твои глаза… или сферы, или как их там… они твердые? Будет больно, если я попробую протереть твои, э-э, глазницы?

То, что она спросила, много значило, даже если в этом не было практического смысла.

— Нет. Я их не чувствую.

Она кивнула и принялась их чистить.

Жаль, что на ней эта метка. Ее руки были близко к его ноздрям, и аромат, исходящий от них, был приятным. Смесь цветов, сладких фруктов и росы. Она пахла почти как земля после дождя, когда влага поднимает в воздух вихрь запахов, высыхая на солнце.

Это был свежий, чистый и манящий аромат.

Вдыхая его, он впервые с момента своего пленения почувствовал, что его клонит в сон. Он слишком опасался своего нынешнего окружения, чтобы действительно уснуть, но