Читать книгу - "Наследница крови и лунного света - Линдсей Спаркс"

— Ты входишь в кровавое угасание, — сказал Гэвин. — Тебе нужно причастие.

Я отвернулась от окна и глянула на него через комнату. Он сидел, вытянув руки вдоль спинки дивана и широко расставив колени. Я скрестила руки на груди и втянула воздух, чтобы возразить.

Но прежде чем я успела что-то сказать, он добавил:

— Твои зрелые силы пробуждаются впервые после того, как их слишком долго подавляли, и они с огромной скоростью пожирают дофамин, который их питает. Твое тело не успевает, Софи. Иди сюда. Позволь мне помочь.

Я фыркнула, повернулась к нему всем телом, пальцы впились в бока под руками.

— Я не знаю, что такое причастие, — призналась я.

Его губы расплылись в дьявольской ухмылке.

— Тебе понравится. Обещаю.

Я сглотнула, понимая, что он имеет в виду. Секс. Это причастие, о котором он все говорит, — секс, вероятно, с добавкой крови.

— Я не буду с тобой спать, — сказала я, стыдясь того, как неуверенно это прозвучало. Будто я пыталась убедить себя. — Я только что с тобой познакомилась.

Если быть честной с собой, я хотела, чтобы этот вампир взял меня, точно как в моем сне. От одной мысли об этом я мгновенно стала влажной и готовой. Я хотела, чтобы Гэвин глубоко вошел в меня, пока я вонзаю зубы в него, пока пью его кровь. Я хотела всего, что он мог мне дать.

— Иди сюда, — сказал он, похлопав по подушке дивана рядом с собой. — Нам даже не придется снимать одежду, и я клянусь остановиться в тот же миг, как ты скажешь. Но если мы не совершим причастие, ты потеряешь сознание, и мне придется кормить тебя силой, что будет куда менее приятно для нас обоих.

Я выдохнула и расслабила руки, позволяя им безвольно повиснуть по бокам. Я поплелась через гостиную к нему, обогнула кофейный столик, чтобы опуститься рядом с ним на диван и поджать ноги под себя.

— Можно тебя коснуться? — спросил он, его взгляд скользил по мне.

Я облизнула губы, помедлив лишь мгновение, прежде чем кивнуть.

Гэвин переместил одну руку на мое плечо, поглаживая изгиб шеи большим пальцем. Он облизнул губы, и я задумалась, не представляет ли он, как кусает меня там. Я надеялась на это, потому что внезапно только об этом и могла думать. Желание собралось низко в животе, и я переложила ноги, смущаясь запахов, которые Гэвин, вероятно, улавливал от моего тела.

Низкое, понимающее рычание прокатилось в его груди, и он убрал вторую руку со спинки дивана и наклонился ближе. Он положил ладонь на мое бедро, пальцы впились с дразнящим давлением.

— Иди сюда, — сказал он грубо, притягивая меня ближе.

Я поднялась на колени и закинула одну ногу, чтобы сесть верхом на обе его ноги. Он сместился ниже на диване, устраивая меня на себе так, что мой ноющий низ живота прижался прямо к твердости, ощутимой через его брюки. Он схватил меня за бедра обеими руками и качнул мой таз, притирая мои самые чувствительные места к его длинной, твердой плоти.

— О, — выдохнула я, не нуждаясь в дальнейших уговорах. Инстинкты тела взяли верх, ведя ритм наших движений. — Ммм… — Я опустила голову, прижимаясь носом к шее Гэвина.

Он отпустил мои бедра, чтобы расстегнуть верхние пуговицы рубашки и оттянуть воротник.

— Когда будешь готова, — сказал он, голос был грубее, чем прежде.

Я была слишком нуждающейся. Слишком жадной. Я не могла ждать. Я прикусила, наслаждаясь ощущением сопротивляющейся кожи Гэвина.

— Блядь, — простонал Гэвин. По-видимому, я была не одна в своем удовольствии. Его руки вернулись к моим бедрам, и он притирал меня к себе сильнее и быстрее.

Наконец мои зубы прорвали кожу, и его горячая, насыщенная кровь наполнила рот, неся тот дразнящий вкус шоколада и специй. На кратчайший миг, всего долю секунды, я задумалась, был ли этот особый вкус характеристикой бессмертных или вампиров, или вкус шоколада и специй был уникален для Гэвина.

Но потом меня сотрясло удовольствием, и внезапный оргазм смыл все связные мысли. Я ехала на волнах блаженства, и каждое глотательное движение у шеи Гэвина будто нажимало кнопку перезагрузки оргазма.

Без предупреждения Гэвин издал резкое рычание и схватил ткань моих леггинсов, натянутых на заднице, рванув руки в стороны. Штаны разорвались посередине, по шву. Гэвин оттянул промежность моих трусиков в сторону и вогнал в меня как минимум два пальца. Может, три. Честно говоря, я не могла сказать, потерявшись в удовольствии, терзавшем тело.

Он трахал меня пальцами, пока я продолжала пить из него. Я кончала снова и снова, или, может, это был один долгий оргазм. Мне было плевать, лишь бы это не прекращалось.

— Трахни меня, — прохрипела я, разрывая хватку на шее Гэвина ровно настолько, чтобы произнести слова.

— Ты на самом деле этого не хочешь.

— Трахни меня, Гэвин, — потребовала я.

Все тело Гэвина напряглось подо мной, будто он боролся с собственным желанием сделать это, но все же сопротивлялся.

— Ты этого не хочешь, Софи, — сказал он напряженным голосом. — Это кровь. Ты не думаешь ясно. Помнишь? Ты сказала…

— Замолчи, — прошипела я.

Я просунула одну руку между нашими телами, чувствуя влажность, пачкающую перед его брюк от его собственного освобождения, но я также чувствовала его эрекцию, твердую и готовую для меня. Я расстегнула его ремень и рванула штаны, освобождая этот великолепный член. Я оттолкнула его руку от себя и подалась вперед, насаживаясь на него.

Удовольствие, полнота от того, что Гэвин внутри меня, пока я пью его кровь, были невероятны. Волны экстаза множились, пока я ехала на нем. Ему не потребовалось много времени, чтобы перестать сопротивляться. Он снова схватил меня за бедра, вбивая меня вверх и вниз по этой великолепно твердой плоти.

Удовольствие внезапно изменилось, обратившись вспять. Экстаз больше не расходился волнами, а сузился до места, где мы были соединены, сжимаясь и становясь все интенсивнее с каждым нашим соединением.

Я оторвалась от шеи Гэвина и втянула воздух. Сердцебиение замедлилось, и время споткнулось.

Серебряный лунный свет взорвался из меня, и я ахнула, полностью ошеломленная силой экстаза, исходящего из низа моего живота. Гэвин схватил меня за бедра и прижал вплотную к себе, откинув голову назад и простонав свое удовольствие. Сигилы, выжженные на его коже, вспыхнули слепящей яркостью в моем потустороннем свете.

Когда удовольствие угасло, угас и свет, и я рухнула на Гэвина, мы оба тяжело дышали и были совершенно опустошены.

Гэвин просунул руку под мою рубашку и провел подушечками