Читать книгу - "Муза разрушения - Стефани Херст"

Коем. О последнем я отказываюсь даже думать. Сокрушительная боль все еще слишком сильна.

Лелантос открывает мою дверь, и я смотрю на него со всей ненавистью, на какую только способна, прежде чем выйти из машины. Я плетусь за ним, закатывая глаза при виде надписи «Титаны», выгравированной на каменной арке.

— Боитесь забыть, кому принадлежит это место? — язвлю я, когда Лелантос толкает входную дверь.

— Это служит предупреждением.

— Большинство людей вешают табличку «Осторожно, злая собака».

Я проношусь мимо него и вхожу в фойе.

Продолжающееся здесь великолепие меня не удивляет. Две широкие лестницы ведут на второй этаж, а в центре висит неприлично большая хрустальная люстра. Черный мраморный пол сияет так, будто его отполировали секунду назад. Свет сверху отражается от безупречной черной поверхности, словно луч прожектора, и я задаюсь вопросом, кем себя возомнили эти Титаны. С такими деньгами они могли бы изменить Тартар, но вместо этого предпочитают выставлять свое богатство напоказ, что не приносит пользы абсолютно никому. Белые стены делают помещение еще более просторным и лишь усиливают гнетущее впечатление. Моя лавка и крошечный кирпичный домик поместились бы в этом фойе, и еще бы место осталось. Это просто смешно.

— Ты идешь?

Лелантос проходит мимо меня в другую комнату, и я следую за ним. Комната переходит в огромную гостиную с П-образным диваном из черной кожи в центре. На стене висит до глупости большой телевизор, окруженный различными колонками. Это место просто кричит о том, что здесь живут холостяки.

Он ведет меня через роскошную столовую на кухню, от вида которой у меня подкашиваются ноги. Я ахаю от роскоши, и восторг взрывается внутри меня. Современное рабочее пространство превосходит все, что я когда-либо видела или могла себе представить. Столешницы из оникса, светодиодная подсветка над черными шкафчиками, полы из известняка, первоклассная бытовая техника и куча места. Неужели я умерла и попала в рай? Моей почерневшей душе не светят ангельские крылья, а значит, все это реально.

Я провожу рукой по столешнице и содрогаясь от восторга. В голове роятся идеи блюд, пока я представляю, как работаю в такой изысканной обстановке. Судя по имеющейся технике, я смогу приготовить все, что только смогу придумать. Мой взгляд падает на Лелантоса, который, прислонившись к стойке, внимательно за мной наблюдает, и я тут же вспоминаю, что нужно сохранять покер-фейс.

Лучше поздно, чем никогда.

— Судя по твоей реакции, кухня тебя устраивает.

Лелантос стоит посреди комнаты с многозначительной улыбкой. Это с грохотом возвращает меня на землю. Я не должна радоваться обстановке, потому что меня вообще не должно здесь быть. Эти ублюдки держат меня в заложниках, а не нанимают на работу. Какой бы прекрасной ни была эта кухня, я не могу позволить ей повлиять на меня. Титаны — угроза для Клио.

— Где у вас хранится крысиный яд? Для друга спрашиваю.

В уголках глаз Лелантоса появляются морщинки от улыбки, и я хмурюсь. Я не шучу. Яд решит все мои проблемы.

— Я буду наслаждаться тем, что ты рядом.

— Я бы на это не рассчитывала.

Лелантос выпрямляется и направляется ко мне. Инстинкты кричат, чтобы я отступила, но я не стану жертвой ни его обаяния, ни его намерений. Они выбрали не ту девчонку, если думали, что я сдамся из-за одной красивой кухни и трех горячих мудаков. Хотя кухня и правда красивая, а они — горячие. Дыхание застревает в горле, когда он проходит мимо меня и выходит из помещения. Я стараюсь не обращать внимания на бешено колотящееся сердце, тем более что кухня — не единственная тому причина.

— Ты идешь?

Я снова следую за ним, и он ведет меня обратно к парадной лестнице. Он уже на третьей ступеньке, когда мой взгляд устремляется к двери.

Сейчас или никогда.

Я бросаюсь вперед, отчаянно пытаясь вырваться из этой дерьмовой ситуации. Я тяну за ручку, но она не поддается.

Черт.

Я пытаюсь нащупать замок, но не нахожу его и решаю дернуть за ручку сильнее.

— Он открывается по отпечатку пальца, — сообщает Лелантос, указывая на экран рядом с дверью. — Замок не откроется, пока один из нас не даст разрешение.

— Ну так, блядь, разреши! — в отчаянии кричу я.

Я сама заперла себя в клетке, когда добровольно вошла в этот дом. В чрезвычайно роскошной клетке, но все же в клетке. Мои плечи опускаются, и я упираюсь лбом в дерево, глубоко дыша.

Глупая, глупая, глупая.

— Я этого не сделаю, — бессмысленно сообщает Лелантос.

Проявляя сочувствие, он кладет руку мне на плечо и дарит возможность, которую я не собираюсь упускать. Схватив его за запястье, я разворачиваюсь и подсекаю ему ноги. Я застала его врасплох, и он быстро падает. Все еще держа его запястье, я тяну его к экрану, но я сильно переоценила свою силу и недооценила вес и реакцию Лелантоса.

Прежде чем я успеваю поднести его палец к сканеру, он уже снова стоит на ногах. Вырвав свою руку из моей, другой он обвивает мою талию, прижимая меня к своему твердому телу. Я пытаюсь вырваться, но мне не сравниться с его силой. У меня не было ни единого шанса, и это жалит больнее, чем сама неудача.

— Совет на будущее: прекрати нападать на людей, в чьих руках находится твоя жизнь и жизнь твоей сестры. Для тебя это добром не кончится.

Беззаботный Лелантос исчез, на его место пришел гнев. От его угрозы по спине пробегает дрожь, и я застываю в его хватке.

— А теперь будь хорошей Маленькой Музой и прекрати эту ерунду.

Я сжимаю челюсти, слыша его насмешку. Бессмысленно бросаться на двери — это не сработает. Мне нужно выждать время и придумать надежный план. Свергнуть Титанов будет самой сложной задачей, с которой я когда-либо сталкивалась, но у каждого есть слабость. Я найду их.

— На этот раз ты идешь впереди. Вверх по лестнице.

Лелантос убирает руку и подталкивает меня вперед. Я сжимаю кулаки, но делаю, как он говорит, медленно поднимаясь по одной из двух лестниц.

Наверху продолжается та же тематика интерьера: черный пол, белые стены. Я смотрю налево, потом направо, отмечая, что коридор тянется в обе стороны. Заблудиться в этом месте — было бы вполне в моём духе.

— Налево, — приказывает Лелантос.

Он не сводит с меня глаз, пока я иду по коридору. Его гнев пропитывает воздух, и его тяжесть давит на меня, что приводит в ярость, потому что он не должен на меня влиять. Дело не в том, что он на меня влияет, рассуждаю