Читать книгу - "Весь спектр любви - Алена Воронина"

ее лицо. Но на фото она… не похожа на себя.

— Фотография достаточной старая, — кивнула девушка. — Вы написали вашему другу письмо, в котором все весьма подробно изложили. Я понимаю, что вам легче написать, чем разговаривать на определенные темы, вы не против, что он дал нам прочитать?

Я покачала головой.

— Если вы не заставите меня это пересказывать, то я буду только рада. Это очень… тяжело.

— Я вас понимаю. У вас в пакете куртка и паспорт?

— Да.

— Передайте их, пожалуйста, Владимиру Ивановичу, это наш эксперт-криминалист.

Долговязый мужчина натянул перчатки и протянул руку ко мне.

— Таня, можно мне вас так называть? — продолжила девушка. — Вы не будете против, если Владимир Иванович снимет ваши отпечатки пальцев? Когда мы будет обыскивать квартиру, нам надо исключить хотя бы ваши. Это будет не очень приятно. Потерпите?

— Хорошо, — кивнула я.

— Скажите, а у аптеки, где вы работаете, охранное агентство и те, кто ведет видеонаблюдение, это одна компания или разные.

— Разные, ЧОП — Викинг, их офис на Большом проспекте Васьки, а те, кто занимается видеонаблюдением и обслуживанием компьютеров это «Петроплан» у них офис на Смольной.

— Сколько хранится записи с камер?

— Сорок пять дней.

— Отлично, то есть мы увидим и Татьяну Петровну, и того мужчину, который тогда попытался на вас напасть, и который, как вы считаете, и был тем, кто убил Татьяну Петровну и, возможно, причастен к гибели еще одного человека.

— Я так не считаю, я не знаю, кто это сделал. Когда пряталась за коробками — говорили двое мужчин. Я не видела, кому принадлежал голос. А когда в квартиру вошел мужчина с молотком, он молчал, как и тот, что встречался мне на улице и в аптеке. Мне запомнилась только его куртка со вставками, на темном фоне, они очень ярко смотрелись.

— Таня, вы сможете присутствовать при осмотре квартиры?

— Я… не знаю, это очень… тревожно, но я могу попытаться.

— Сможете описать все, что произошло?

— Да.

И я… мне все-таки пришлось говорить. Говорить долго.

— То есть пятно крови должно быть на кухне почти под раковиной? — подал голос мужчина следователь, который до этого что-то печатал на компьютере.

— Да, и… на стене у входа. Когда он зашел, я стояла вот так… — я продемонстрировала, как мим, прижавший ладони к невидимой стенке.

— И все же, почему вы не вызвали полицию сразу? — задал вопрос Артем Владимирович спустя несколько минут, все это время он усердно печатал, и никто не осмелился вмешаться. Хотя мне в тот момент пришлось пережить крайне неприятную процедуру. Черная краска оказалась такой же противной на ощупь, как и кровь.

Девушка было дернулась со стула, но замерла.

— Мне сложно вам объяснить. Было очень страшно, а когда страшно, я теряюсь. В тот момент я даже плутала по району, потому что мозг отказывался вспомнить, где мой дом.

— Это именно то, что я тебе объясняла. Сенсорная перегрузка и состояние шока, — покачала головой девушка. — У вас, Таня, были периоды, когда вы уходили от реальности?

— Несколько раз, последний восемь лет назад, когда умерла бабушка.

— Я считаю, что вы — настоящая молодец, умеете противостоять своим страхам. Но, полагаю, вам следует обратиться к психологу. Порой может казаться, что стало легче, но, если мысли о случившемся все равно не отпускают вас, это может плохо сказаться на вашем самочувствии. А от таких воспоминаний не так-то просто отойти.

— Наверное вы правы. Я просто хочу, чтобы этого человека нашли. И я… я пришла бы к вам в любом случае, я даже хотела сделать это раньше, просто я не могла бы этого сделать одна, для меня это тяжело, а моя сестра, которой я доверяю, оказалась сама в тяжелой жизненной ситуации и не смогла меня выручить.

Вероника Витальевна кивнула.

— Что же, хорошо, что у вас такой друг.

Потом мне дали прочитать и подписать длинный протокол, который напоминал то самое письмо, что я написала Олегу. В общем, когда мы с Олегом вышли из здания, было уже темно.

— Ну вот и все, — он остановился и повернулся ко мне.

— Спасибо вам, — несмотря на усталость меня переполняла какая-то необъяснимо правильная радость. — Если бы я могла выразить, как я вам благодарна…

— Чашку кофе и пирожок вы осилите? — он вдруг улыбнулся. Хотя сквозь поросль едва ли было видно губы. — Есть жутко хочется.

— Конечно. Вы скажете, где вкусно?

— И тихо? — поинтересовался он.

— И тихо, желательно. Я немного плаваю от пережитого.

Подвальчик, в которой меня привел мужчина, оказался приятным, музыка была едва слышна, это был лаундж, не сильно давивший на психику. А кофе и булочки оказались очень вкусными, хотя они были десертом, потому что я настояла на полноценном обеде.

Одно из малопонятных действий, которое аспи могут при должной тренировке и контроле делать — это говорить ни о чем, я, в принципе, могла это делать, но сейчас было не то время. И когда мы молча расправились практически наперегонки с огромными порциями местных пельменей, я спросила то, что мучило меня еще со вчерашнего вечера.

— А откуда вы знаете, что мне… таким, как я… легче писать, чем говорить, и вообще… про прикосновения?

Мне показалось, что Олег не услышал вопроса или сделал вид, что не услышал, продолжая жевать, но я ошиблась. Он заговорил спустя какое-то время, это и было ответом на мои вопросы.

— Мой младший брат, у него аутизм. Но, в отличие от вас, в которой я бы не заподозрил его, он невербал.

Он опустил ложку в тарелку и закрыл глаза, в той части лба, что не была скрыта неопрятной шевелюрой, пролегла глубокая морщина.

— Этого, кстати, Галина Тимофеевна не знает.

— Удивительно, что председатель квартиры об этом не осведомлена, — пробормотала я.

— Председатель квартиры? — удивлено переспросил Олег, а потом засмеялся. — А я и не знал, что вы умеет шутить.

— Вы, в смысле, я, или, в смысле, аутисты, или как их подвид — аспи?

— Все вместе, — он опять расплылся в улыбке.

Перед нами поставили булочки и кофе.

— Зачем вы пьете? Спиртное. Вы же очень хороший человек.

— А хорошие люди не могут пить? — он втянул носом запах кофе. — К тому же, вы не знаете, какой я человек, делаете выводы только из того, что я вам помог, — он отхлебнул горячий напиток. — И, кстати, почему я пью, вас не касается.

Я тоже отхлебнула кофе.

— А ведь любой нормальный, — заметил он спустя минуту, — человек обиделся бы на мои слова. Но вы все воспринимаете более прямо и оттого чуть-чуть иначе. Но, так, как я отношу… пытаюсь относить себя к нормальным, то от собственных слов